Любовь под наркозом - Екатерина Ромеро Страница 35

— Кирилл Александрович!

Мужчина останавливается и поднимает на меня свои глаза. Красивые. Зеленые, серьезные.

— Можно мне сигарету? – спрашиваю его и невинно хлопаю глазками.

Я не курю. Мне просто повод нужен, чтобы еще хоть секунду с ним рядом побыть.

— Нет. Тебе – нельзя.

Жестко. Безоговорочно и сухо. Сухарь, блин!

— Почему? Вам жалко?

— Не выросла ты для сигарет еще, а конфет у меня нет. Иди в палату, Джульетта.

Я аж рот открываю от возмущения. Да как он… Да как?!

— Мне восемнадцать! Я не ребенок никакой, ясно?!

Не знаю, чего так болезненно реагирую, но очень быстро вспыхиваю как спичка.

— Ага. Я вижу. Ногой не топай только.

Тут же ловлю короткую ухмылку Загорского, после чего он просто разворачивается и уходит, а я остаюсь стоять на этом лестничном пролете.

В груди что-то сжимается.

Понятно, почему он даже не смотрит на меня. Ребенком считает. Ну-ну.

Я докажу ему, что он ошибается.

* * *

Не знаю, какой демон в меня вселяется, но почему-то с этого самого дня мне ой как хочется стать взрослой. Такой, чтобы Кирилл Александрович заметил. Как его эта Янина Змеевна, например. И если с фигурой своей я уже ничего не могу сделать, то с лицом и волосами – запросто.

На следующий день я с успехом реализую свою идею. Хочу, чтобы Загорский на меня как на женщину посмотрел, и делаю для этого, по моему мнению, все.

Благо Надюша мне притащила достаточно косметики, чтобы я сделала себе настоящий боевой раскрас. Очень похож на тот, который я часто видела у этой докторши Кошилиной. Если такие ему нравится, окей. Я тоже так могу.

Я идеально крашу себе губы яркой красной помадой, делаю тон лица, подчеркиваю ресницы, брови и подвожу глаза сильно, как делает Янина. У меня нет, конечно, дорогой косметики, но и эта тоже неплохая. Яркая такая, а краситься я умею. Для выступлений сама обычно делаю себе макияж.

Получается неплохо. Сексуально даже, по-моему. Ему точно понравится.

Надев самую открытую майку, которая у меня есть, и короткую юбку, я беру костыли и топаю прямо к кабинету Кирилла Александровича. В коридоре на меня сразу же внимание обращать начинают.

Мужчины так и вовсе чуть ли не рты открывают. Двое даже знакомиться подходили, но, когда я врала им, что несовершеннолетняя, их как ветром сдувало от меня.

Улыбаюсь. Значит, я на верном пути. Нравлюсь мужчинам. И ему хочу понравиться. Очень сильно.

У двери приемной Загорского есть несколько стульев, и я провожу на них без малого пять часов, пока, наконец, не вижу его. Все еще в операционной одежде Кирилл Александрович просто проходит мимо меня, даже не замечая.

На улице уже темно. Я чертовски проголодалась за этот день, у меня уже нога ноет, но отступать даже не собираюсь. Я никакой не ребенок уже. Он что, не видит?

— Кирилл Александрович!

Мужчина останавливается и бросает на меня взгляд, который уже через миг из вымотанного становится злым. Очень таким злым и недовольным. Молнии прямо метает почему-то. В меня.

Становится неловко. Моя юбка джинсовая едва ли попу прикрывает, а майка такая открытая, что отчетливо виден вырез груди.

У меня первый размер, но что поделать. И тому рада. С моей комплекцией даже такая грудь смотрится привлекательно.

Закусываю губу. Что-то мне стыдно. Кирилл Александрович стоит и сейчас так смотрит на меня… Не так совсем, как те, другие мужики, что слюни на меня пускали в коридоре. Он смотрит так, как будто хочет ремня мне всыпать. Зло, сердито и уж точно не по-доброму.