Развод. Я беременна от бывшего - Виолетта Весна Страница 34

Артем перевел на нее взгляд. Раньше, в браке, мама редко говорила с ним таким тоном. Ей было неловко перед его холодной вежливостью, перед статусом, перед тем, как он умел занимать пространство.

Сегодня она стояла в домашнем халате, с собранными кое-как волосами, и защищала меня так спокойно, что у меня защипало глаза.

Артем кивнул.

— Хорошо.

Я не поверила этому «хорошо», но все равно отошла.

Он вошел.

В нашу маленькую прихожую, где стояли мамины тапочки, мой зонт, Павлова куртка на крючке и пакет с яблоками у стены. Здесь Артем выглядел чужим. Слишком дорогим, слишком высоким, слишком непривычным для этого тесного пространства.

В доме Орловых ему принадлежало все.

Здесь — ничего.

Может быть, именно поэтому я смогла выпрямиться.

— Поговорим на кухне, — сказала я.

Мама хотела остаться, я видела. Но я покачала головой.

— Я позову, если нужно.

Она не сразу, но кивнула.

Артем прошел за мной. На кухне было тепло. На плите стояла кастрюля с кашей, на столе — хлебница, витамины, кружка с ромашковым чаем, которую мама заварила мне с вечера. Я машинально убрала витамины в ящик.

Поздно.

Артем заметил.

Он остановился у стола.

— Ты беременна?

Я не была готова.

Хотя знала, что разговор именно к этому идет. Хотя вчера всю ночь повторяла мысленно разные варианты. «Артем, я должна сказать». «Я беременна». «У нас будет ребенок». «Я не хотела скрывать, но...»

Все эти фразы исчезли.

Остался его прямой вопрос.

И моя рука на спинке стула.

— Сядь, — сказала я.

— Ответь.

— Не командуй мной в маминой квартире.

Он замолчал.

Сжал челюсть, но сел. Не потому что подчинился. Потому что понял: если сейчас начнет давить, я просто уйду.

Я села напротив.

Между нами был маленький кухонный стол. Не длинный стол в переговорной, не огромный стол в доме Орловых, за которым можно прятаться за посудой, салфетками и холодной вежливостью.

Маленький стол, где нельзя было далеко отодвинуться.

Я смотрела на его руки. На пальце больше не было обручального кольца.

Странно, что я заметила именно это.

— Вера, — сказал он тише. — Ты беременна?

Я подняла глаза.

— Да.

Одно короткое слово.

И мир будто встал.

Артем не двинулся. Только лицо изменилось. Сначала исчезла вся жесткость. Потом — цвет. Он побледнел так резко, что я впервые испугалась не за себя.

— От меня? — спросил он.

Я вскинула голову.

— Серьезно?

Он закрыл глаза на секунду.

— Прости. Я не... — Он оборвал себя и выдохнул. — Прости. Глупый вопрос.

— Очень.

— Какой срок?

— Маленький.

— Сколько?

— Артем.

— Я имею право знать.

Вот она.

Фраза, которую я ждала и боялась.

Я медленно положила ладони на стол.

— Имеешь. Но не право требовать так, будто я обязана сдавать отчет.

Он смотрел на меня, и в его глазах впервые не было привычной уверенности. Там были шок, страх, какая-то глухая боль и еще что-то, от чего мне захотелось отвернуться.

Радость.

Он пытался ее сдержать. Прятал за вопросами, за напряжением, за привычкой контролировать. Но она все равно проступала.

И это ранило меня сильнее злости.

Потому что если он рад, значит, я скрывала не просто факт.

Я скрывала от него первое сердцебиение его ребенка.

— Когда ты узнала? — спросил он.

Я отвернулась к окну.

— В день развода.

Тишина.

Очень долгая.

— После подписания?

— Да.

Он медленно откинулся на спинку стула. Провел рукой по лицу, будто пытался удержать себя на месте.