Развод. Я беременна от бывшего - Виолетта Весна Страница 35

— Ты узнала в тот день и ничего мне не сказала.

— Я сама не понимала, что происходит.

— Ты должна была сказать.

Я резко посмотрела на него.

— Кому? Мужчине, который часом раньше подписал развод и предложил оставить мне машину с водителем?

— Я не знал.

— Именно.

— Если бы знал...

— Что? — перебила я. — Не подписал бы? Отвез бы меня домой? Вызвал бы врача? Позвонил бы Денису? Поставил бы охрану у двери? Сообщил бы своей матери?

Он побледнел еще сильнее.

— При чем здесь мать?

Я рассмеялась коротко и зло.

— Ты правда спрашиваешь?

— Вера.

— Нет, Артем. Давай без этого тона. Сегодня без него.

Он замолчал.

Я чувствовала, как дрожат руки, и положила их под стол. Нельзя было нервничать. Анна Сергеевна говорила: меньше стресса. Павел говорил. Мама говорила. Все говорили.

Но как не нервничать, когда напротив сидит отец твоего ребенка и смотрит так, будто его одновременно ударили и подарили жизнь?

— Почему ты скрывала? — спросил он.

Я устало закрыла глаза.

— Потому что боялась.

— Меня?

В его голосе было столько сдержанной боли, что я почти пожалела о правде. Почти.

— Не так, как ты думаешь.

— А как?

— Я не боялась, что ты сделаешь мне что-то плохое. Я боялась, что ты сделаешь все «правильно».

Он нахмурился.

— Что это значит?

— Это значит, что ты бы приехал. Забрал. Посадил в свою машину. Отвез к лучшему врачу. Позвонил бы юристу, чтобы узнать, какие документы нужны. Сказал бы, что мне надо переехать в безопасное место. Составил бы расписание приемов. Нанял бы водителя, помощницу, врача на связи. А потом назвал бы все это заботой.

— Потому что это и есть забота.

— Нет, Артем. Это контроль, который одели в дорогой костюм.

Он резко встал.

Стул скрипнул по полу.

Я вздрогнула.

Он заметил и сразу остановился.

Не подошел. Не начал ходить по кухне. Просто стоял, сжав руки.

— Я узнаю, что моя бывшая жена беременна от меня, — сказал он глухо. — И ты хочешь, чтобы я сидел спокойно?

— Я хочу, чтобы ты не превращал ребенка в чрезвычайное положение.

— Это мой ребенок.

— Ребенок не вещь, чтобы ты включал право собственности.

Слова прозвучали жестко.

Слишком жестко.

Но я не пожалела.

Артем смотрел на меня так, будто я ударила его по лицу.

— Ты думаешь, я хочу его забрать?

— Я думаю, что ты не умеешь иначе, кроме как брать под контроль.

— Это не ответ.

— Ответ.

Он снова сел. Медленно. Видно было, что ему стоит усилий не сорваться.

— Вера, — сказал он уже тише. — Я не враг ни тебе, ни ребенку.

Я сглотнула.

Ребенку.

Он сказал это слово впервые.

И у меня внутри все отозвалось.

— Я хочу в это верить.

— Но не веришь.

— Нет.

Он кивнул, будто принял удар.

— Вчера было УЗИ?

Я напряглась.

— Да.

— Ты слышала сердце?

Я не успела скрыть реакцию.

Он понял.

Закрыл глаза. Когда открыл, взгляд был темнее.

— Ты слышала сердце нашего ребенка одна.

— Да.

Голос сорвался.

Я не хотела плакать. Не сейчас. Но слезы уже стояли в глазах.

— Я была не одна. Со мной был врач.

— Не делай так.

— Как?

— Не защищайся от меня каждой фразой.

Я выдохнула.

— Я не умею иначе рядом с тобой.

Эта фраза повисла между нами.

Артем опустил взгляд на стол. На хлебницу. На чашку с ромашковым чаем. На ящик, куда я спрятала витамины. На эту кухню, где было слишком мало места для его обычной власти.

— Покажи снимок, — сказал он.