Развод в 45. Второй шанс - Аврора Сазонова Страница 35

– Спасибо, – повторяю тише.

– Не за что. Хорошего дня.

Уходит снова, не задерживаясь.

Несу корзину в дом. Ставлю на стол. Достаю сливы. Давно не ела таких вкусных.

Так проходит неделя. Михаил Петрович каждый день появляется у забора с каким-то предлогом. То мед принесет от пасечника, то журнал по садоводству даст, то спросит совета насчет груши (хотя явно разбирается лучше меня).

Я постепенно привыкаю к его присутствию. Мы перебрасываемся фразами через забор. Обсуждаем погоду, урожай, местные новости. Коротко, без глубины.

Но однажды вечером он задерживается дольше обычного.

– Евгения Павловна часто о вас рассказывала, – говорит задумчиво, глядя на закат. – Показывала фотографии. Гордилась вами.

– Чем гордиться? – вырывается у меня горько. – Я даже не навещала ее толком.

– Гордилась вами, – спокойно отвечает Михаил Петрович. – И переживала. Хотела помочь, но боялась быть навязчивой. Поэтому оставила дом. Чтобы у вас было куда прийти в случае чего. Уж не знаю, о чем она думала, но, кажется, что-то её беспокоило. Какое-тонехорошее предчувствие.

Слова падают как камни в воду, расходятся кругами. Тетя знала о том, какой мой муж? Все это время знала и молчала?

– Она хорошим человеком была, – шепчу я, борясь со слезами. – А я...

– Вы здесь, – перебивает Михаил Петрович твердо. – Это главное. Живете, работаете, строите новую жизнь. Это то, чего она хотела.

Молчим долго. Смотрим на закат вместе, каждый со своей стороны забора.

– У вас есть старые фотографии Евгении Павловны? – спрашиваю неожиданно для себя.

– Есть несколько, – кивает он. – Моя жена дружила с вашей тетей. Ездили вместе на море, в огороде помогали друг другу. Принесу завтра, если хотите.

– Хочу.

Михаил Петрович улыбается. Первый раз вижу его настоящую улыбку. Теплую, искреннюю.

– Тогда до завтра, Марина.

– До завтра, Михаил Петрович.

Он уходит. Я остаюсь на крыльце еще час. Думаю о тете, о маме, о прошлом. О том, как много я потеряла, зацикливаясь на Игоре. Как много людей было рядом, а я не замечала.

Но теперь замечаю. Теперь вижу.

Назавтра Михаил Петрович приносит папку с фотографиями. Мы сидим на его веранде, перебираем снимки. Тетя Евгения молодая, красивая, в ярком платье на фоне моря. Рядом женщина примерно ее возраста, жена Михаила Петровича. Обе улыбаются, обнимаются.

– Вера звали, – тихо говорит он, глядя на фотографию. – Пять лет как ушла. Рак.

– Мне очень жаль.

– Жизнь такая. Ничего не вернешь.

Листаем дальше. Евгения в огороде, с лейкой, улыбается в камеру. Евгения на крыльце этого дома, машет рукой. Евгения с букетом астр, довольная.

– Она цветы любила безумно, – говорит Михаил Петрович. – Каждую весну новые сорта сажала. Астры особенно любила.

Вспоминаю семена, которые нашла на кухне. Семена астр в том числе.

– Я посадила семена, которые остались, – делюсь. – Астры, бархатцы, космею.

– Она будет рада, – улыбается он. – Где-то там, наверху.

Мы говорим о прошлом, о людях, которых потеряли. Михаил Петрович рассказывает о жене: как познакомились (в институте, на первом курсе), как жили (счастливо, несмотря на трудности), как она боролась с болезнью (до последнего, не сдавалась).

Я слушаю, молчу в основном. Но постепенно начинаю делиться своим. Осторожно, не вдаваясь в подробности. Просто факты: развод, потеря жилья, переезд сюда.