После измены. Я больше не верю в любовь - Ольга Дашкова Страница 36

Я открыла глаза. Голова кружилась, во рту привкус крови. Алексей висел на руле, но дышал.

— Леша, – прошептала, пытаясь расстегнуть ремень.

Он поднял голову, посмотрел на меня затуманенными глазами.

— Ты в порядке?

— Да, вроде...

Но когда я попыталась пошевелиться, острая боль пронзила левое плечо. Руку не поднималась. Рыжий отчаянно мяукал в переноске на заднем сиденье – живой, но напуганный.

— Нужно выбираться, – сказал Алексей. – Может, бензин вытекает.

Он попытался открыть свою дверь, но она была заблокирована. Моя тоже не открывалась. Алексей разбил стекло рукояткой ножа, который лежал в бардачке.

— Осторожно, – он помог мне выбраться через окно.

На улице было холодно и ветрено. Машина выглядела ужасно, вся правая сторона была смята, капот дымился. Чудо, что мы вообще живы.

— Рыжего не забудь, – сказала, покачиваясь на ногах.

— Сейчас.

Алексей полез обратно в машину за переноской. Когда он вытащил ее, котенок жалобно мяукал, но выглядел целым.

— Ну что, малыш, – прошептала, заглядывая в переноску. – Живы...

Но тут мир поплыл перед глазами. К горлу подкатила тошнота, ноги подкосились. Последнее, что я помню, это как Алексей подхватил меня под руки.

— Снежана! Снежана, держись!

А потом меня полностью накрыла темнота.

Глава 16

За окном больничной палаты было серое январское небо, я смотрела на него и не могла поверить в те слова, которые прозвучали полчаса назад. Они крутились в голове, как заезженная пластинка, но смысл до меня так и не дошел.

«Поздравляю, у вас будет ребенок. Срок совсем небольшой, три-четыре недели, но тест положительный».

Ребенок. У меня. После нескольких лет попыток, четырех неудачных ЭКО, бесконечных анализов и слез в подушку. После того, как врачи разводили руками и говорили, что ничего не могут сделать.

А теперь вот так – просто, естественно, как у всех нормальных женщин. Как будто мое тело наконец-то вспомнило, для чего оно создано.

Левая рука была в гипсе, перелом лучевой кости, как сказал врач, срастется за полтора месяца, а уж до свадьбы точно заживет. На лбу пластырем заклеена ссадина от осколка стекла. Ушибы, синяки, общее сотрясение, но в целом я легко отделалась. Чудом.

Все произошло как в кино, быстро, ярко, нереально. Я помнила каждую секунду той аварии, как машина неслась к дереву, как время замедлилось, как Алексей крикнул мне: «Пригнись!» Помнила треск металла, звон стекла, запах бензина и антифриза. А потом – провал.

Очнулась уже в машине скорой помощи. Фельдшер склонился надо мной с фонариком, проверял зрачки, а я пыталась понять, где нахожусь и что происходит.

— Не двигайтесь, – говорил он. – Возможно сотрясение. Как себя чувствуете?

— Где... где Алексей? – это был первый вопрос, который я задала.

— С вашим мужем все в порядке. Он в другой машине, у него рана на голове, но ничего серьезного. А вот вам нужно обследование.

Муж. Я не стала поправлять фельдшера. В тот момент это было неважно.

В больнице началась суета. Рентген, анализы крови, осмотр травматолога, невролога. Рука болела, голова кружилась, но врачи говорили, что могло быть и хуже.

— Очень повезло, – сказал дежурный врач, изучая снимки. – Последствия были бы совсем другими и более серьезными.

Алексей приехал только через два часа. Я лежала в палате, когда он ворвался туда как ураган, весь перебинтованный, в чужой куртке вместо разорванного пальто в аварии.