Развод с генералом. Больше не подчиняюсь - Виолетта Весна Страница 37

— Где был носитель? — спросила Мира.

Эльвира посмотрела на меня.

— У вас.

— Нет, — сказала я. — Носитель хранился в сейфе фонда. Я пользовалась им только здесь, при вас.

— Да. По внутренним правилам — здесь. Но после перехода на новый банк ключ перевыпускали. Документы на перевыпуск подписывались в «Граните», через их административный отдел. Мне сказали, что так быстрее, потому что фонд связан с ведомственными программами.

— Кто сказал?

Она сглотнула.

— Тарханцев.

Я почувствовала, как внутри неприятно сжалось. Не от неожиданности. Скорее от подтверждения.

— Вы провели платеж?

— Да.

— Почему, если знали, что я проект заморозила?

Эльвира резко подняла глаза.

— Потому что мне принесли документ с вашей подписью, отметкой попечительского совета и согласованием от Родиона Сергеевича. Потому что за день до этого Инга Геннадьевна сказала, что проект нужен к годовщине центра и что вы лично просили ускорить оформление, но не хотите тратить время на бухгалтерские мелочи. Потому что я звонила вам, а ваш телефон был недоступен. Потому что потом мне перезвонили с номера приемной Демьяна Владимировича и сказали, что вы на закрытом мероприятии, все согласовано.

Я села.

Не потому, что хотела. Ноги просто стали ватными.

Мира сразу заметила.

— Вода есть?

Эльвира молча протянула бутылку.

Я сделала несколько глотков. Нельзя было провалиться в слабость. Не сейчас.

— Я в тот день была у мамы в больнице, — сказала я. — Телефон сел к вечеру, да. Но я никого не просила ускорять.

— Я поняла это позже, — тихо ответила Эльвира. — Когда увидела вторую проводку.

— Какую вторую?

Она открыла папку.

Внутри лежали копии платежей, протокол, распечатки писем и несколько листов с пометками от руки. Эльвира разложила их на столе так аккуратно, будто до сих пор пыталась удержать порядок хотя бы в бумагах.

— Первый платеж ушел «Северному контуру» за оборудование. Второй — ООО «Артемьев Консалт» за консультационное сопровождение внедрения модуля. Сумма меньше, но назначение странное. Никакого сопровождения не было, потому что модуля не существовало.

Мира наклонилась к документу.

— Руководитель?

— Владлен Олегович Артемьев. Фирма небольшая, зарегистрирована два года назад, раньше работала с подрядчиками Тарханцева. Я проверила уже после платежа. Тогда начала понимать, что документы не просто ускорили. Их собрали под схему.

— Почему не сообщили Есении сразу? — спросила Мира.

Вопрос был сухой. Эльвира вздрогнула.

— Потому что мне показали служебную записку о внутренней проверке. Сказали, что если я начну говорить с кем-то напрямую, сорву работу. Потом погиб Павел Лавров. Потом Родион Сергеевич вызвал меня и очень спокойно объяснил, что в случае скандала все увидят только мою подпись на платежах и подпись Есении Павловны на документах. Он сказал, что генерал Корецкий будет защищать жену, а меня никто защищать не станет.

Она говорила ровно, но на последней фразе голос сорвался.

Я смотрела на нее и чувствовала, как злость мешается с жалостью. Она молчала. Да. Но ее молчание тоже было частью того мира, где люди боялись системы больше, чем собственной совести.

— Почему написали сейчас? — спросила я.

Эльвира посмотрела на мои руки. На пустой безымянный палец.

— Потому что вчера на приеме я видела, как вы вышли без кольца. А сегодня утром мне принесли распоряжение подготовить архив к передаче в проверочную группу Тарханцева. Не в независимую комиссию. К нему. Я поняла, что после этого серой папки уже не будет. И что если промолчу сейчас, потом мне останется только подписывать чужие объяснения.