Любовь на кафедре - Дженнифер Смит Страница 38

— Хм… — А о чем еще рассказывать? — Я планирую подать заявку на членство в Королевской исторической ассоциации.

Рис почувствовал, как к его щекам подступает жгучий румянец. Для него это очень много значило, и он не хотел, чтобы люди об этом знали и смеялись за его спиной, если (точнее — когда) у него ничего не получится.

— Серьезно? — Она резко выпрямилась и хлопнула его по руке. — Ну ты даешь! Рис, это же потрясающе!

Он смущенно улыбнулся ее восторженной реакции. Он не рассказывал об этом даже Дэну.

— И когда будешь отправлять заявку? А как это вообще устроено? Расскажи мне все. — Лила наклонилась вперед, напрочь забыв о Ричарде Гире.

— Через несколько недель. Я почти составил заявку. — Он заколебался. — Но не думаю, что мою кандидатуру одобрят. Я не совсем подхожу.

— Что? Но почему? — Лила нахмурилась.

— У меня очень мало научных работ. Я относительно поздно пришел в науку и просто не успел накопить исследования.

Боже, как приятно было сказать это вслух. С плеч будто упал тяжелый камень. Просто озвучив вероятность, что он не получит членство и, возможно, потерпит поражение, Рис испытал огромное облегчение. При мысли, что придется объясняться перед отцом, у него по-прежнему неприятно сосало под ложечкой, но от сердца немного отлегло.

— Но заявку же подают только по приглашению, верно?

Рис внимательно на нее посмотрел:

— Откуда ты знаешь?

— Думаю, ты скоро поймешь, что я очень много знаю, Рис, — чопорно заметила она и вдруг догадалась: — Или ты сейчас не хочешь говорить о своем позднем приходе в науку?

— Просто я ни с кем об этом раньше не говорил. И не знаю как, — честно ответил он. Что заставляло его откровенничать перед Лилой? — Мне нужно все обдумать и понять, как все преподнести, ведь перед встречей с моими родными я должен ввести тебя в курс дела. На самом деле это не так уж важно, просто я… — Он замялся. — Я не привык говорить о себе.

— Ладно. — Она улыбнулась и вернулась к просмотру фильма. От ее улыбки на душе стало легко.

Легкая. Это слово характеризовало ее лучше всего. С Лилой было легко и комфортно. Ее присутствие совсем не напрягало. С ней он чувствовал себя собой и не испытывал необходимости казаться кем-то другим. Она принимала его таким, какой он есть. Ему не надо было притворяться, можно было даже молчать. Это было так здорово.

Ему давно было пора домой, но у нее было так тепло и уютно. Он вдруг понял, что ему здесь нравилось. Никто не возлагал на него никаких ожиданий.

Ричард Гир наконец вынес Дебру Уингер с завода, и теперь Рис понял, что имела в виду Лила, спрашивая его про фуражку.

Он повернулся к Лиле, чтобы об этом сказать, но ее глаза были закрыты, на розовые щеки падала тень от ресниц, и она глубоко дышала. Она уснула. Надо идти домой, подумал он, в свою серую квартиру с серыми стенами и жестким диваном. Но сначала он решил посмотреть новости.

Лила

— Обхвати меня руками. Давай же, Лила, помоги мне немножко, — услышала она сонный шепот Риса.

— Что такое? Который час? — Лила потерла лоб и машинально обняла Риса за шею. Тот подхватил ее под ноги и поднял с дивана.

— Уже два часа ночи. Ты уснула. — Он смущенно замолчал. — Я тоже уснул.

— И что ты делаешь? Я могу поспать на диване, — пробормотала она. На диване было удобно — ей не хотелось никуда уходить из-под мягкого пледа.