Ставка на любовь - Ольга Дашкова Страница 38

Глава 17

Клим. Март. Отъезд.

Отец не позвонил.

Просто приехал утром, в субботу, без предупреждения. Позвонил в дверь тети Гали в половину десятого. Я открыл в футболке с кружкой чая, он стоял на пороге в дорогом московском пальто, здесь таких не носят.

— Одевайся, – сказал .

Тетя Галя вышла из кухни. Посмотрела на него, потом на меня, вытерла руки о фартук.

— Саша. Ты хотя бы позвонить мог.

— Галя.

— Зайди. Чай поставлю.

— Не нужно чай.

Она долго смотрела на него, с той усталой родственной точностью которая бывает у людей знающих друг друга всю жизнь.

— Зайди, – повторила она. – Чай поставлю.

Отец зашел.

Я стоял в дверях комнаты все и слышал. Тетя Галя говорила негромко. Отец отвечал короче обычного. Про школу, про директора, про Семена. Маленький город, все доходит, только времени на это нужно чуть больше.

— Он держится, Саша.

— Я знаю что держится. Он сломал человеку нос.

— Человек заслужил.

— Галя.

— Я говорю что знаю. Ты бы тоже сломал.

Отец молчал.

— Оставь его до конца года, – сказала тетя Галя тихо. – Он уже другой.

— Он уже другой и поэтому я его забираю. Пока не стало хуже. Пока он только сломал нос, но неизвестно, что он может еще сломать, когда с той девчонкой зайдет еще дальше.

Я зашел на кухню. Они оба посмотрели на меня. Отец с закрытым, юридическим лицом. Тетя Галя с другим.

— Я слышал.

— Тогда собирай вещи.

— Нет.

— Клим!

— Нет, – повторил я. Ровно. – Я не уеду.

— У тебя нет выбора.

— Есть.

Он смотрел на меня. Я смотрел на него. Тетя Галя взяла кружку и отвернулась к окну.

— Там девушка, – сказал отец. Не вопрос – уже знал.

— Не только из-за нее.

— Из-за чего тогда?

Я думал секунду.

— Здесь первый раз за два года я не думаю каждый день о том что сломал. Не потому что забыл. Просто здесь есть другое. Тетя Галя и кот и библиотека. Первый раз что-то мое.

Он молчал долго. Потом встал. Допил чай. Поставил кружку.

— Ты едешь сегодня, – сказал тихо, без повышения голоса – это хуже крика. – Это не обсуждается. Жду в машине.

Вышел. Тетя Галя стояла спиной ко мне смотрела в окно. Плечи у нее были напряжены.

— Теть Галь.

— Иди, собирай. Я помогу.

Зашел в комнату. Кот сидел на кровати в середине, на моей подушке, смотрел на меня, не ушел. Я сел рядом. Он не отодвинулся. Мы сидели так: я смотрел в стену, он смотрел на меня. За окном был март, серый, тихий, снег уже не белый.

Пять месяцев. Тетя Галя которая ставит чай и не спрашивает. Кот который пришел сам через полтора месяца. Библиотека с батареей которую не убавляют. Мертвые зоны в коридорах где никто не ходит.

Дарина.

Провел рукой по коту, он зажмурился, не ушел.

— Прости, – сказал я ему, встал, взял рюкзак.

Тетя Галя помогала молча, складывала вещи аккуратно, лучше чем я умею. Иногда останавливалась. Смотрела на что-нибудь, на книгу, куртку, клала медленно, как будто запоминала.

— Теть Галь.

— Да, Клим?

— Скажи ему подождать полчаса.

Она подняла взгляд. Смотрела на меня секунду с той аккуратной любовью, которую никогда не называет вслух.

— Иди, – сказала она. – Я скажу.

Шел быстро, руки в карманах, смотрел под ноги на мартовский снег. Три квартала. Пятнадцать минут если медленно. Я шел быстро. Ее дом у поворота. Третий этаж. Окно которое горело когда я ходил ночью. Всегда горело.

Нажал домофон.