Любовь в Сочи, мопс и белые ночи - Женя Онегина Страница 39

Села, быстро привела себя в порядок, насколько это вообще было возможно на третий день похода, и открыла клапан палатки.

Солнце ударило в глаза. Я зажмурилась, пытаясь привыкнуть к яркому свету.

— Ура! Алиса проснулась! – закричал Никита. – Мама, Алиса встала! Все, теперь можно шуметь!

Его радостные вопли подхватил Воланчик. Мопс бросился ко мне, виляя хвостом и пронзительно лая.

Я потрепала собаку за ушами и наконец поздоровалась:

— Всем привет!

— Привет, – ответила Ирина и улыбнулась. – Ты вовремя, каша почти остыла. Миша предложил скормить твою порцию Воланчику.

— Богданова, всегда знала, что ты соня, – усмехнулась Ева. – Но не до такой же степени!

— А где все? – спросила я и растерянно оглянулась. Кроме нас и Никиты в лагере больше никого не было.

— На реке все, – ответила Ирина. – Позавтракали и ушли. Сегодня жарко. Капитан наш разрешил купание ниже порога. А Толя с Федором ушли на рыбалку.

Я сглотнула.

Стоило мне представить Ремизова на воде, и по спине побежали мурашки. И стало немного обидно, что он там развлекается с ребятами, пока я схожу с ума от неизвестности.

Ирина внимательно посмотрела на меня и спросила:

— Алиса, ты нормально себя чувствуешь? Что-то бледная очень.

— Я в полном порядке, спасибо. Просто в палатке душно.

Ева помогла мне умыться водой из канистры. Я расчесала волосы, отметив про себя, что сегодня все-таки стоит искупаться, если я хочу вернуться в цивилизацию хотя бы немного похожей на человека.

Каша оказалась склизкой овсянкой, к тому же немного подгорелой и остывшей. Я с трудом проглотила пару ложек и потянулась к термосу с кофе.

— Вот видишь, мама! Взрослые тоже не любят кашу! – заявил Никита.

Ирина хмыкнула, а я покраснела.

— Так, девочки! Быстро переодевайтесь, и на берег! Купаться, пока погода не испортилась. С утра сегодня наши мужчины о грозе говорили.

— А вы? – спросила Ева.

— А я в тишине посижу, – протянула женщина мечтательно. – И обед приготовлю. А вы развлекайтесь.

— Спасибо! Никита, ты с нами? – спросила Ева.

У моих ног нетерпеливо заныл Воланчик, и я кинула ему сухарь.

Мальчик посмотрел сначала на нас, потом на маму.

— Иди, – усмехнулась Ирина. – Только обещай слушаться девочек и Святослава!

— А папу? – уточнил Никита.

— Папу – даже не обсуждается!

— Я знала, что твой купальник произведет фурор… – протянула Ева. – Но чтоб такой!

Я с трудом сдержалась, чтобы не расхохотаться.

А дело было в том, что Ремизов, идущий в паре с Петровым через порог, перевернулся на бочке. Как раз в тот момент, когда я стянула футболку, намереваясь искупаться.

Вода была ледяная, дно каменистое, и я наколола ногу, едва сделав пару шагов. Ойкнула, пошатнулась, раскинув в стороны руки, и нырнула.

А когда вынырнула, парни на берегу громко хохотали, Воланчик пронзительно лаял, а выше по течению бултыхались в воде Святослав и Саша Петров.

Им потребовалась буквально пара минут, чтобы вместе с байдаркой выбраться на берег. Ваня подал Ремизову руку и крепко хлопнул его по плечу, тот засмеялся и затряс головой, как огромный лохматый пес.

Саша выглядел более побитым. Он стянул через голову мокрую футболку и взял предложенное Катей полотенце.

Засмотревшись на ребят, я не заметила, как меня снесло в сторону. Дальше по течению река делала поворот. Дна под ногами не оказалось, и я сделала несколько сильных гребков, но с места практически не сдвинулась. Плавала я прилично. Много лет ходила в бассейн, с детства любила море, но против темной реки мои навыки оказались бессильны. Я усердно гребла, оставаясь при этом на месте. И при таком течении это уже было достижением. Я попыталась позвать на помощь, но тут же нахлебалась воды, а мой голос потонул в грохоте порога.