Любовь в Сочи, мопс и белые ночи - Женя Онегина Страница 40

Первой меня хватилась Катя. Я успела только заметить, что она ударила Ремизова по плечу, указывая в мою сторону, а потом голень скрутило острой болью – в ледяной воде свело мышцу. Я охнула от неожиданности, снова наглоталась воды и сбилась с ритма, позволяя реке подхватить меня.

Было холодно и очень больно. Но совершенно не страшно.

Почему-то я уже знала, что все будет хорошо.

Свят – огромный, мокрый и такой горячий – подхватил меня на руки и прижал к себе. Я обвила его шею руками, уткнулась носом в мокрую футболку. Иван подал ему руку, помогая справиться с течением, и через мгновение мы оказались на берегу.

— Ногу свело, – прошептала я, с трудом сдерживая стон.

— Горе мое, – пробормотал Ремизов сердито, мягко поцеловал меня в висок, ничуть не стесняясь окруживших нас ребят, и осторожно усадил на валун. Рядом засуетилась Катя, но он шикнул на нее, отобрал полотенце и набросил мне на плечи. Осторожно сжал лодыжку и провел рукой вверх к колену. Я зашипела от боли.

— Терпи, – велел и он и добавил немного раздраженно: – От тебя, Алиса, я точно такого не ожидал!

— Ты же сам разрешил купание! – возмутилась я и тут же застонала от новой вспышки боли.

Святослав, уже не обращая никакого внимания на мои повизгивания, ритмично разминал сведенную мышцу и продолжал читать нотации:

— Хотя бы уточнила у ребят, где безопасно! Тут быстрины, Алиса. И острые камни. И…

— И вода холодная, я поняла!

— Ничего ты не поняла! – рявкнул он и обхватил меня рукой за затылок. Мягко коснулся губами лба и прошептал:

— И этот купальник, Алиса… Я позабыл обо всем на свете…

Жар прилил к щекам. Бикини, довольно целомудренное на самом деле, вдруг показалось неприлично открытым. Кожу опалило жаром, а следом проступили мурашки. Нога почти прошла, но Свят не торопился меня отпускать, продолжая массировать лодыжку. Полотенце предательски сползло вниз, открывая плечи и грудь. Ремизов нервно сглотнул и потянулся к моим губам. Тяжелая горячая рука легла мне на колено.

Где-то рядом удивленно фыркнул Иван, но я приказала себе не думать об этом.

— Никита! Тимофей! – Катин вопль заставил нас отпрянуть друг от друга. – Тим! Быстро на берег! – закричала она, и мы повернулись к реке. – Ты в своем уме?!

Залаял Воланчик. Святослав выругался в голос и рявкнул, перекрывая шум порога:

— Бери правее! Правее, я сказал!

Но Тимофей его не слышал. Мальчишки подходили к порогу вдвоем, без страховки.

— Ваня, в воду! – гаркнул Свят. – Катя, страховку. Сам он уже зашел в реку по пояс.

— Тим, нос нагружай! Нос! Не подставляй бок!

Байдарку тряхнуло и все-таки развернуло. Тонко завизжал Никита, Тимофей налег на весло, но сил не хватило. Легкое судно подхватил водоворот, закружил и опрокинул.

Ремизов был уже рядом. Почти сразу же подхватил на руки орущего Никиту, но приблизиться к Тимофею не смог. Его чуть не сбило сильным течением с ног, пока Ваня подходил ближе. Тимофей не сразу смог поймать брошенную ему веревку.

Лаял Воланчик, ругался Иван, плакал Никита. Катя забрала его у Святослава и почти вынесла на берег, но мальчик вырвался из ее рук и бросился к брату.

— Стоять! – заорал Ремизов. Он страховал Ивана, который пытался добраться до Тима. Мальчишку вместе с байдаркой прибило к скалам на противоположном берегу.