Жена, которой не было в документах - Виолетта Весна Страница 39

— Вы подали?

— Да.

— Правильно. Мы не должны становиться невежливыми только потому, что кто-то перепутал границы. Лариса Ивановна чуть улыбнулась. Очень осторожно.

— Поняла.

Таисия прошла к кабинету.

Дверь была приоткрыта.

Рената говорила по телефону.

— Нет, по семейному соглашению пока пауза.

Она нашла адвоката.

Да.

Возможно, придется менять формулировки.

Нет, старый объект не должен всплыть.

По крайней мере, в рабочей версии.

Таисия остановилась у двери.

Старый объект.

Не мастерская.

Не наследство.

Не первый проект.

Старый объект.

В их языке у всего была функция.

Даже у украденной жизни.

— Я перезвоню, — сказала Рената.

Она заметила Таисию и отключила телефон.

— Вы снова подслушиваете?

— В своем доме я хожу без предупреждения. Вы пока к этому не привыкли.

— Дверь была открыта.

— Тогда вы странно выбираете место для конфиденциальных разговоров.

Рената положила телефон на стол.

На стол Гордея.

Пальцы у нее были длинные, ухоженные, с бесцветным лаком.

Ни одного лишнего кольца.

Таисия подумала, что Рената вообще похожа на хорошо составленный документ: ничего случайного, все выверено, но читать неприятно.

— Нам с вами лучше не обострять, — сказала Рената.

— Нам с вами лучше вообще не иметь личных разговоров.

— Боюсь, это невозможно.

— Почему?

— Потому что ваша эмоциональная реакция уже влияет на юридический и финансовый контур.

Таисия посмотрела на нее с искренним удивлением.

— Вы сейчас правда называете мой развод финансовым контуром?

— Любой развод человека уровня Гордея Аркадьевича имеет финансовые последствия.

— Человека уровня Гордея Аркадьевича, — повторила Таисия.

— Интересная формулировка.

А человек уровня его жены у вас где?

Рената слегка улыбнулась.

— Вы хотите, чтобы я сказала что-то обидное?

— Нет. Я хочу понять, как вы сами объясняете себе, что делаете.

— Я выполняю работу.

— Перебираете мои вещи, трогаете моего ребенка, обсуждаете место проживания детей, ищете старые документы — это работа? Глаза Ренаты не изменились.

Но на слове «старые документы» она перестала улыбаться.

Таисия заметила.

— Вот, — сказала она.

— Здесь вам стало интересно.

— Вы ошибаетесь.

— Возможно. Я же, по вашей версии, эмоциональна.

Рената поднялась.

— Таисия Сергеевна, я понимаю вашу обиду. Вы много лет жили в определенном статусе, и сейчас вам кажется, что его хотят отнять.

Но иногда статус — это не право.

Это обстоятельство.

Таисия медленно поставила сумку на кресло.

— Повторите.

— Что именно?

— Последнюю фразу.

— Не думаю, что это необходимо.

— А я думаю, что да.

Рената посмотрела прямо.

— Статус — это не право. Это обстоятельство.

Таисия кивнула.

— Спасибо.

— За что?

— За честность. Вы с Гордеем сегодня удивительно щедры на фразы, которые хорошо выглядят в протоколе.

— Вы мне угрожаете?

— Пока запоминаю.

Рената сделала шаг из-за стола.

— Вам никто не желает зла.

— Какая удобная форма зла — желать человеку добра так, чтобы от него ничего не осталось.

Рената сжала планшет.

— Вы слишком драматизируете.

— А вы слишком часто приходите в чужой дом.

— Этот дом принадлежит не вам. Фраза упала ровно. Без крика. Без злорадства. Просто констатация.

И вот в этом была вся Рената.

Она не плескала ядом.

Она вводила его через вену тонкой иглой.

Таисия смотрела на нее и вдруг поняла: Рената не сорвалась.