Развод с генералом. Моя жизнь без приказов - Виолетта Весна Страница 39

— Вернуть. И не снимать без замены.

— Людей не хватает.

— Возьмите моего водителя до конца смены.

Решение относилось к его ресурсу и ответственности. Я не возражала ради принципа.

К полуночи центр перешел в ночной режим. В учебном корпусе разместили двадцать человек, на первом этаже — тридцать один. Детям выдали раскладушки. В тихой зоне погасили верхний свет. Кот пожилой женщины сидел в переноске и смотрел на проходящих с обоснованным недоверием.

Я проверила последнюю комнату и нашла ошибку в собственной схеме. Желтая линия к семейному блоку шла мимо двери, которую ночью закрывали. Днем это не мешало, потому что рядом находился администратор. Ночью человек попадал в тупик.

— Это моя разметка, — сказала я собравшимся у поста. — Переносим линию через центральный коридор. Старую снимаем полностью, чтобы не осталось двух маршрутов.

— Можно просто повесить стрелку, — предложил сотрудник.

— В стрессе человек идет по линии, а не ищет объяснение, почему она закончилась. Снимаем.

Герман взял рулон зеленой ленты.

— Куда клеить новую?

— Ты собираешься клеить разметку?

— У меня есть две руки и пятнадцать минут до звонка.

— Тогда начинай от двери. И не растягивай, иначе отклеится на повороте.

— Командуйте, Кира Андреевна.

— Не привыкай.

Мы работали вместе с двумя сотрудниками. Герман опускался на одно колено, прижимал ленту к полу и спрашивал, куда вести дальше. Он не пытался улучшить маршрут, хотя дважды предлагал более короткий поворот. Я объяснила, почему там пересечение с медицинским потоком. Он ответил: «Понял».

В полвторого ночи пришло распоряжение допустить телевизионную группу к утреннему обходу. Мещеряков считал, что успешная работа пункта поможет сохранить финансирование.

— Пустые зоны после выезда людей, — сказала я.

— Они хотят прямое включение, — ответил Павел.

— Тогда только из двора и общего холла без лиц.

Герман взял телефон.

— Я поговорю с регионом.

— От моего имени не обещай компромисс.

— Не обещаю. Сообщу утвержденные условия.

Он отошел. Через пять минут Павел получил новое согласование: съемка только снаружи и в пустом холле.

— Как вы это сделали? — спросил Илья.

Герман убрал телефон.

— Повторил то, что уже было решено.

— Раньше повторяли громче?

— Раньше я иногда решал заново.

Илья посмотрел на меня.

— Кажется, ваш ремонт сложнее нашего.

— Илья, — предупредила Надежда.

— Молчу.

Под утро уровень воды начал снижаться. Первый автобус готовили к возвращению, остальным нашли места в стационарном пункте. Люди собирали сумки, искали зарядки, благодарили сотрудников. Некоторые не благодарили, и это тоже было нормально.

Пожилая женщина с котом подошла ко мне.

— Здесь тихо, — сказала она. — Только указателей много.

— Разобрались?

— Кот сразу. Я за ним.

Она ушла к автобусу. Я записала проверить, не перегрузили ли мы навигацию.

К восьми утра центр опустел. В зале остались сложенные кресла, пустые бутылки и несколько детских рисунков. Команда собралась у стойки. Лев перечислил медицинские замечания, безопасность — нарушения доступа, я — ошибки маршрутов. Мещеряков слушал по связи и неожиданно не спорил с расходами.

— Результат убедительный, — сказал он. — Второй транш сохраняем при условии устранения замечаний.

Нина, стоявшая рядом, тихо ударила меня локтем. Я позволила себе улыбнуться.