Истинное проклятье для дракона - Ольга Грибова Страница 4

У двоюродной нет магии, а родной всего тринадцать, она еще не прошла проверку. Что если она тоже пустышка? С моей смертью магический род Бургов прервется. Это не только мой конец. От этого было почему-то особенно паршиво. Я не справилась, не оправдала надежд. Пусть не по своей вине, но какая разница.

А потом был удар. Такой силы, что из тела вышибло воздух и, кажется, саму душу. Затем саваном опустилась темнота. Но вопреки ожиданиям на этом все не закончилось, а только началось.

Не знаю, сколько я пробыла в небытие. Может, пять минут, а может, несколько дней. Но если это была жизнь после смерти, то весьма странная. Я слышала голоса. Точнее, два голоса. Один говорил басом и будто с набитым ртом, а второй сильно шепелявил, даже скорее шипел. У загробных созданий проблемы с дикцией?

Голоса спорили.

— Она ещ-щ-е живая, — сказал Шепелявый.

— Фустяки, — кое-как выговорил Бас. — Пока тотащим, фомрет.

Да они же спорят обо мне! Я похолодела. Это меня куда-то тащат. Под моим телом шелестит песок, а мелкие камешки больно впиваются в спину. А что там на лодыжке? Ее сжимают чьи-то зубы!

Странно, но боли я не чувствовала. У меня шок, а может, сломан позвоночник. Упав с такой высоты, да еще на камни, я должна была разбиться насмерть. То, что я до сих пор дышу, чудо. Впрочем, это ненадолго. Спорщики явно собрались мной полакомиться.

Все жители Срединного мира знают, кто живет на Дне. Ядовитыетвари с острыми клыками и когтями — вот, кто населяет Нижний мир. Все истории о Дне кровавые, с одним-единственным выводом — человеку здесь не выжить. Чудовища сожрут и не подавятся.

От страха веки сами собой распахнулись, и я увидела небо. Высокое, нестерпимо голубое с белыми перьями облаков. До чего обидно умирать в столь чудесный день!

— У нее глас-с-са открылись, — заметил Шепелявый.

Едва он это сказал, как челюсти на моей ноге разжались. Сразу после этого небо заслонила огромная косматая голова. Мамочки… Одно дело знать о чудовищах, совсем другое — встретиться с одним из них лицом к лицу.

Желтая грива существа нуждалась в расческе. Хотя эти жуткие колтуны проще вырезать. К гриве прилагался плоский нос и пасть с острыми клыками. Лев — опознала я. Явно голодный. Слюна капает, прямо мне на щеку. Хорошо бы, опять в обморок, но что-то не падается.

— Действительно глаза открылись, — согласился лев человеческим басом.

Я бы завизжала, если бы могла, но голос покинул меня вместе с подвижностью. Лежать и смотреть — вот предел моих способностей. Учитывая высоту, с которой я упала, это уже немало.

— Нельзя ее ес-с-сть, — настаивал Шепелявый, и я полностью разделяла его мнение.

— Тогда что с ней делать? — насупился лев.

Раздался шелест, и за львом возникла вторая голова. Змеиная! Я вздрогнула даже в своем неподвижном состоянии. Ненавижу змей!

Но именно змея была на моей стороне.

— Надо ей помочь, — заявила она.

Мы со львом удивленно моргнули.

— Нам это зачем? — искренне удивился он, да и я тоже.

— Я чую в ней с-с-силу, — сообщила змея. — Пока дремлющую. Вос-с-сможно, она — та с-с-самая…

— Сколько их уже было, тех самых? — покачал головой лев. — Вечно ты подбираешь сирых и убогих, а я потом неделями хожу голодным.

Покосившись на меня, он облизнулся, но змея зашипела, и он сник. К счастью для меня и к несчастью для льва, ужин отменялся.