Я больше не ваш тыл, генерал - Виолетта Весна Страница 4

Серая. Тонкая. Ничего особенного.

А внутри семь лет ожидания, три забытые годовщины, две операции, после которых он не приезжал домой по трое суток, один мой выкидыш, о котором мы так и не поговорили нормально, и квартира на улице Кедровой, где женщина в светлом плаще держала за руку мальчика.

— Подпишите, — сказала я.

Арсен не открыл папку сразу.

— Что это?

— Документы на развод.

Он посмотрел на папку. Потом на меня.

Не так, как смотрят мужчины, которых застали врасплох. Нет. Арсен вообще редко бывал застигнут врасплох. Он смотрел так, будто перед ним положили взрывное устройство, а он уже понял, какой провод нельзя трогать.

— Варвара.

Я ненавидела, когда он произносил мое имя таким тоном. Низко, осторожно, почти мягко. От этого хотелось вспомнить, что когда-то я любила его голос. Что когда-то он мог сказать «Варя» у меня над ухом, и мир становился уже, теплее, проще.

Но он давно не говорил «Варя».

Он говорил: «Я поздно».

«Не жди».

«Закрой дверь».

«Потом».

Потом кончилось.

— Подпишите, — повторила я.

— Мы обсудим это дома.

— Нет.

— Это не разговор для штаба.

— А у нас все важное было не для дома, Арсен. Ваши звонки. Ваши ночные выезды. Ваши закрытые адреса. Ваши женщины с детьми.

Его лицо не изменилось, но глаза стали темнее.

— Что ты видела?

Вот так.

Не «это не то, что ты подумала». Не «позволь объяснить». Не «мне жаль».

Что ты видела?

Контроль ущерба. Оценка утечки. Генерал на месте, муж отсутствует.

Во мне что-то окончательно остыло.

— Достаточно.

— Варвара, ты не понимаешь…

— Конечно. Я же семь лет ничего не понимала. Я только ждала. Это у меня хорошо получалось.

Он медленно выдохнул.

— Сейчас не время.

Я почти рассмеялась.

— Для вас никогда не время. Ни любить, ни говорить правду, ни терять жену.

Арсен отвернулся к окну на секунду. Всего на секунду. Потом снова посмотрел на меня.

— Ты пришла сюда, чтобы наказать меня публично?

— Нет. Публично было бы при ваших людях. Я дала вам больше уважения, чем вы дали мне.

— Я никогда не хотел тебя унизить.

— У вас получилось без желания.

Он молчал.

Я открыла папку сама и развернула к нему первый экземпляр.

— Здесь все стандартно. Имущественных претензий нет. Квартиру оставьте себе. Машину я переоформлю. Фонд не трогаете. Мою работу не трогаете. Мою жизнь — тоже.

— Ты говоришь так, будто я держал тебя силой.

— Нет. Хуже. Вы держали меня надеждой.

Впервые его взгляд дрогнул.

Ненадолго.

Но я увидела.

И почти возненавидела себя за то, что мне стало больно. Потому что какая-то старая, глупая часть меня все еще хотела, чтобы он остановил меня. Не приказал. Не заблокировал счет. Не выставил охрану у двери.

А просто сказал: «Не уходи. Я виноват. Дай мне объяснить».

Он не сказал.

Арсен взял ручку.

Его пальцы были спокойны. Большие, сильные, знакомые до невыносимости. Эти руки когда-то застегивали на мне платье перед приемом, когда молния заела у лопаток. Эти руки держали мою ладонь в больнице, пока врач говорил слишком тихо. Эти руки ложились мне на талию ночью, и я думала: вот он, мой дом, даже если днем его почти нет.

Теперь эти руки подписывали наш развод.

Первая подпись легла ровно.

Сухо.

Четко.

Без клякс.

Я смотрела и не моргала.

Вторая.

Арсен закрыл ручку и оставил ее на папке.

— Готово.

Одно слово.

Готово.