Магия найденных вещей - Мэдди Доусон Страница 4

— Скажи сейчас.

— Сейчас не могу.

— О боже. Это что-то серьезное? Ты переезжаешь в другую квартиру?

— Меня осенило. Можно сказать, мне было явлено откровение.

— Звучит пугающе. Ну ладно, встретимся через семь минут, не через пять. Сразу предупреждаю, я не накрашена и не собираюсь переодеваться. Пойду в домашней футболке и легинсах.

— И в чем тогда отличие от других вечеров? – удивляется Джад. – Я уже даже не помню, когда видел тебя накрашенной. Думал, ты давно выкинула всю косметику.

— Берегу для свиданий. Все эти коробочки, тюбики и флакончики дают мне надежду.

— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить.

— О моей косметике?

— Нет. О надежде.

Джад Ковач – мой лучший друг. Мы дружим уже тридцать один год – познакомились еще в детском саду, в Пембертоне в Нью-Гемпшире, когда воспитательница, миссис Спенсер, посадила нас в группе на первом занятии «на ковре» рядом. Спустя пятнадцать минут нас развели подальше друг от друга, потому что мы болтали без умолку и мешали другим детям. Джад, насколько я помню, хвастался своим умением громко-громко рыгать. Если что, эта тема между нами еще неоднократно всплывала.

Сейчас уже и неважно, что у нас с ним совсем мало общего, кроме того обстоятельства, что мы оба сбежали с семейных ферм в Нью-Гемпшире и переехали на Манхэттен. Нам обоим по тридцать шесть лет, мы живем в одном доме, в одном подъезде, буквально в двух этажах друг от друга, в Верхнем Вест-Сайде. Из-за загадочных правил формирования рынка жилья в Нью-Йорке мы оба снимаем квартиры по субаренде, не совсем законно, но зато дешево, и законные съемщики, живущие в другом месте, могут выселить нас в любую минуту. (Все сложно, не спрашивайте.) Мы притворяемся настоящими ньюйоркцами и периодически пьем (чаще я) за то, что нам все-таки удалось вырваться из тисков сельской жизни, которую пытались навязывать нам наши родители. Время от времени кто-то из нас (чаще Джад) предается ностальгии и принимается идеализировать ту простую жизнь – с коровами и козами, – от которой мы отказались. Но такое обычно случается только по ночам, когда закрывается метро и добраться до другого конца города почти невозможно.

И если вам интересно, а я знаю, что вам интересно, за исключением одного неудачного «поцелуйного» эксперимента, когда и ему, и мне было четырнадцать, наши отношения никогда не «проваливались в кроличью нору» романтики.

Мы не во вкусе друг друга. Ему нравятся женщины с внешностью супермоделей, тогда как я… Если честно, мне лень напрягаться и тратить время на все эти женские штуки. На работу я практически не крашусь, разве что подчеркиваю ресницы тушью, да и то она почти сразу размазывается. Кроме того, я ненавижу высокие каблуки и не ношу одежду, под которую нужно надевать специальный бюстгальтер. (У меня есть единственный растянутый спортивный топ телесного цвета, и я планирую купить новый, только когда этот потеряет последние остатки эластичности.)

Что касается Джада, он замечательный парень, но в нем нет нюансов. Не существует таких проблем, которые он не может запросто решить. Например, лишний вес. Хочешь похудеть? Запишись в тренажерный зал. Все просто. А еще он не может спокойно стоять на месте: постоянно боксирует с воздухом или перекатывается с пятки на носок. Кроме того, мне неприятно об этом говорить, но во время стирки он не отделяет светлые вещи от темных, и поэтому его одежда всегда кажется чуть грязноватой. И он считает, что Мерил Стрип сильно переоценена. Мерил Стрип!