Потерять горизонт - Юлия Резник Страница 40

— Как, не пить таблетки? — водит пальчиком мне по груди.

— Тут как считаешь нужным, — ворчу. — Просто не надо врать. Вот и все.

Она кивает. Прижимается ко мне крепче.

— Я с этими событиями забыла начать новую пачку, — шепчет, наконец. И то, что еще недавно было легкой дрожью, оборачивается конкретной такой трясучкой. — В первый месяц, пока эта гадость выводится из организма, будет лучше все же презервативами пользоваться. А потом…

Ну, может, и хорошо, что презервативами… Мало ли, что этой ночью было. Чтобы на жену лезть, надо убедиться, что не преподнесу ей сюрпризов.

— Что?

— Потом, если хочешь…

— Хочу!

— Врешь ты все, — смеется сквозь слезы.

— Нет! Может, поначалу мне действительно это особо было не надо, а сейчас… Я хочу. Правда.

Хотя бы из тех соображений, что ребенок точно удержит Данку рядом. Закрепит. Заземлит. Станет какой-никакой гарантией.

А еще же страх, что дело во мне… Он тоже сделал свое черное дело. И заставил на многое взглянуть иначе.

Я действительно хотел бы, чтобы у нас было продолжение. Мне интересно, как смешаются наши гены. Где возьмут верх мои, а где ее… Хотя понятно, что мои, темные, окажутся наверняка сильнее.

Также я абсолютно уверен в том, что мне будет ужасно любопытно наблюдать за тем, как меняется ее тело. Из тонкого да звонкого превращаясь… Интересно, в какое? Уверен, что мне Зимка зайдет любой.

— Разберемся, Дан, ты, главное, выброси из головы все дерьмо. А то это же надо — развестись она надумала.

— Я была в отчаянии!

— Это мы тоже обсудим… Но не сейчас.

— А что сейчас?

— Спать, Зима. Не знаю, как ты, а я зверски заебался.

Глава 12

Дана

Просыпаюсь резко, будто меня кто-то выдернул из сна за шиворот. В окна нагло заглядывает солнце. Щурюсь, переворачиваюсь на бок и только тогда понимаю, где я.

Хватаю телефон. Часы показывают без пятнадцати девять. Чего?! Я моргаю несколько раз, проверяя, не ошиблась ли. Нет. Мы реально проспали весь вечер и всю ночь... Просто рухнули и вырубились.

Рядом бесшумно спит Герман. Я люблю его спящим… Когда с его лица слетает привычная жесткость, он выглядит моложе. И беззащитнее. Пряди волос падают на лоб, губы чуть приоткрыты. Наклоняюсь ниже. Делаю глубокий-глубокий вдох. О, да. Это мой мужчина.

Даже сквозь сон почувствовав мое внимание, Герман открывает глаза. Я улыбаюсь. Из ванной доносится шум воды. Димка. О боже мой! Почему он нас не разбудил? Догадался ли поужинать? Ел ли хоть что-то вообще с дороги? В голове сразу прокручивается вчерашний день: морг, квартира, вонь, пустота, потом гостиница… Мы зашли в номер, скинули куртки, я вроде бы даже подумала, что надо заказать еду — и всё. Темнота.

— Боже! Он, наверное, голодный… — суечусь я, хватаю халат и выбегаю в коридор, едва не врезаясь в разложенный диван, на котором спал брат. Останавливаюсь у двери в ванную. Димка что-то напевает. Судя по звукам, чувствует он себя вполне бодро. Значит, голодная смерть ему не грозит.

— Димка, ты чего нас не разбудил? — подпираю бока, когда он выходит.

— И тебе доброе утро.

— Надо было разбудить! Ты ел вообще?

— Ел, — пожимает плечами. — Бать, чего она разошлась?

— Волнуется, — хмыкает Герман, проходя мимо. И… заходя передо мной в ванную!

— Зря. Тут ресторан до одиннадцати работает.

— Ты ходил в ресторан? — удивляюсь.