Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена - Виолетта Весна Страница 40

— Мам?

— Я не знаю точно. Иногда она приезжала по делам к Александру. Я не всегда была дома.

— А папа говорил?

— Что?

— Что она приезжала.

— Не всегда.

Олеся отвернулась к окну.

— Он сказал, она просто помогает.

— Возможно.

— Ты опять это говоришь.

— Потому что я не хочу додумывать за них.

— А я хочу, — сказала Олеся с горечью. — Потому что если додумать, хотя бы понятно, на кого злиться.

Я посмотрела на нее.

— Злиться можно и без полной картины. Просто не надо на злости строить решения.

Она усмехнулась.

— Это Мокеев сказал?

— Нет. Это я сейчас придумала.

— Неплохо.

На секунду между нами мелькнуло что-то прежнее. Тонкая ниточка. Не радость, нет. Но живое тепло.

Потом она спросила:

— А где ты будешь работать?

— Пока не знаю. Есть один вариант. Фонд помощи семьям военных. Мне дала контакт Ирина.

— Семьям военных? Серьезно?

— Да.

— После папы?

— Именно поэтому, наверное. Я слишком хорошо знаю, как выглядят сильные мужчины снаружи и их семьи изнутри.

Олеся посмотрела на меня странно.

— Ты раньше так не говорила.

— Раньше я много чего не говорила.

— Папе это не понравится.

— Я не делаю это, чтобы ему понравилось.

Она кивнула медленно.

Не согласилась.

Но услышала.

Ближе к вечеру Олеся достала телефон. На экране высветилось имя Александра. Она посмотрела на меня, будто спрашивала разрешения.

— Ответь, — сказала я.

Она вышла в коридор.

Квартира маленькая. Даже если не хочешь слышать, стены тонкие.

— Да, пап… Да, я у мамы… Нет, нормально… Мы разговариваем… Пап, не надо… Я сама решу… Нет, она не… Пап, я сказала, не надо.

Я сидела на кухне и смотрела в остывший чай.

Голос Олеси стал жестче. В нем появились интонации Александра, но теперь они были направлены против него. Не по сути, еще нет. Только по форме: она впервые не позволяла ему вести разговор полностью.

— Я не отчет пишу, пап… Да, я понимаю… Нет, я не остаюсь ночевать, у меня вещи в доме… Потому что там тоже мои вещи… Пап, хватит.

Сердце дернулось.

Не остаюсь ночевать.

Конечно.

Я же сама сказала, что не обижусь.

Значит, не имею права сейчас развалиться.

Олеся вернулась на кухню, положила телефон экраном вниз.

— Он приедет за мной через час.

— Хорошо.

— Ты точно…

— Точно.

Она села напротив.

— Мам, я не выбираю его против тебя.

— Я знаю.

— Просто там мои вещи. И мне надо поговорить с ним тоже.

— Конечно.

— И я не готова остаться здесь. Не потому что тут плохо. Просто…

— Потому что тогда это будет выглядеть как выбор.

Она кивнула.

— Да.

— Я понимаю.

Я действительно понимала.

И все равно внутри было пусто.

Мы вместе собрали ей чай в термос, который я нашла в шкафу. Глупо, наверное. Она ехала не в поездку, а в большой теплый дом, где был водитель, еда, отопление и отец. Но мне нужно было что-то дать ей с собой. Хоть чай.

Олеся не отказалась.

Потом мы сидели в комнате на диване. Она листала старый альбом с фотографиями, который достала с полки. Вот она маленькая у мамы на руках. Вот Александр молодой, еще не такой жесткий лицом, держит ее на плечах. Вот я в летнем платье, смеюсь, прикрыв глаза ладонью. Олеся долго смотрела на эту фотографию.

— Ты здесь такая счастливая, — сказала она.

Я наклонилась.

Фотография была сделана на даче у друзей, Олесе тогда было четыре. Александр стоял за кадром, помню. Он сказал что-то смешное, я рассмеялась, и мама успела нажать на кнопку.