Развод в 45. Любовь генерала - Полина Измайлова Страница 41

— Твой Демид говорит — сам.

Странно, это точно не похоже на моего мальчика. Он никогда не лез сам в драку.

— Мой сын не такой. Он бы не стал…

— То есть я это придумал? — исподлобья смотрит Зимин.

Вряд ли кто-то когда-либо оспаривает его слова.

— Он не стал бы драться без причины, — заканчиваю фразу терпеливо и решаю сразу уточнить: — Сильно он их?

Страх за сына берет за горло. Он, конечно, ходит, говорит, но мало ли! А эти ребята? Вдруг он их покалечил?

— Нормально, но жить будут.

— Так они в лазарете? Или их задержали?

— Нет, — мотает головой, — дома они сидят.

— То есть… — А вот тут я закипаю. — То есть мой сын на гауптвахте, а эти детки, которые в драке участвовали, спокойно по домам сидят? — в возмущении гляжу на генерала. — Вот так у вас тут всё устроено?!

— Так это же он на них напал, — поясняет степенно, я рот открываю, чтобы запустить новый виток возмущений, но не успеваю, меня отвлекает помощница генерала, которая, открыв дверь, заносит в кабинет поднос с кофе.

Делает это расторопно, буквально минута — и уже покидает кабинет, а я, не обращая внимания на дымящуюся чашку, возвращаюсь к разговору.

— Демид напал? Просто так? Они шли и он на них напал? — Не выдерживаю, встаю, шагаю к генералу. В пару шагов преодолеваю разделяющее нас расстояние. Сверлю его напряженным взглядом. — Где? У вас тут армия или балаган? Он тут что, кот, который гуляет сам по себе? Да что случилось-то?

— Это у него надо спросить, Эва.

Вот так? У него, значит? Я просто в ярости. А в последнее время в ярости я страшна!

— А я спрошу! Обязательно. Еще как спрошу! До министра обороны дойду, буду спрашивать, ясно?

— Это я уже понял.

— Понял он! Это… это просто… беспредел какой-то! Вы собираетесь разбираться в ситуации?

— Всенепременно.

— И как? Нужно провести расследование. Их трое, а он один, и напал? А свидетели были? Может быть, камеры что-то зафиксировали?

По чеканному лицу генерала ползет усмешка.

— Какие камеры? Тут тебе, Эва, не Москва.

— Не Москва, говоришь?! Тогда я буду Москва. Раз вы, товарищ генерал, не можете разобраться…

— Эва, послушай…

Но договорить ему не дают.

— Папа! Ты должен отпустить Демида!

Нас снова прерывают, но на этот раз в кабинет врывается миловидная тоненькая шатенка, глаза круглые, губки бантиком, куколка просто, но характер виден — папин!

— Ой, здравствуйте… — замечает меня, сбивается, на отца смотрит.

Он — на нее.

— Дочь, ты не видишь, мы тут заняты? Выйди!

— Я…

— Подождите, — подхожу к девушке. — Добрый день. Я мама Демида, Эвелина Романовна. Вы… знаете Демида?

— Я… знаю, да!

— Ульяна! Я сказал тебе не вмешиваться, я разберусь!

— Спокойно, товарищ генерал, вы уже разобрались, так, что мой сын сидит, а эти… — обращаюсь к девушке. — Ты что-то знаешь о драке?

Вижу, как Зимин пронзает ее взглядом, от которого, я уверена, даже у бывалых солдат дрожат поджилки.

Но эта девушка, видно, не промах, она и бровью не ведет. Она пришла сюда защищать моего сына, так что сразу переходит к сути:

— Этот придурок подрался из-за меня, — говорит твердо, только от волнения сжимает, разжимает кулаки, а крылья узкого носика трепещут, — они… Короче, эти парни объявили на меня охоту, они меня подкараулили, а он… он спас.

Придурок?

Интересно… Мое отношение к этой девушке меняется как маятник.