Ребенок его любовницы - Анастасия Тьюдор Страница 42

— С тех самых, когда поняла, что не знаю человека, за которым замужем, – цежу сквозь зубы. Несколько секунд смотрю на мужа исподлобья, затем отбрасываю плед в сторону и встаю, заняв место напротив Руслана. – Я, кажется, несколько часов назад предельно ясно выразила свое отношение к ситуации – не хочу ничего слышать, не хочу ничего знать. И видеть тебя больше не хочу.

Руслан кладет связку ключей на мой рабочий стол. Мажет взглядом по рамкам с фотографиями, которые висят на стене. Раньше там были наши с ним снимки: со свадьбы, дружеских посиделок, путешествий. Самая свежая была сделана в мае, во время поездки в Рим на фоне фонтана Треви. Сейчас же там лишь несколько кадров со мной, Аней и родителями, а ещё пара пейзажей из поездок, совершенных в то время, когда Ветрова для меня не существовало. Я старательно избавлялась от любых напоминаниях о муже, безжалостно уничтожая следы его пребывания в моей жизни.

— Я понимаю, что не заслуживаю прощения, Ксюш. И не прошу его. Как и понимания, – тихо произносит Руслан, неотрывно смотря на снимки. – И я понимаю твое желание вычеркнуть меня из своей памяти, но… Обязан объяснить. Это даст мне возможность надеяться на то, что ты не станешь меня ненавидеть до конца своих дней.

Я фыркаю, сложив руки на груди. Отстраненным выражением лица, напряженной позой, защитным жестом демонстрирую свое истинное отношение к мужу и подчеркиваю, что поздно что-либо менять –я уже его ненавижу.

— Я ничего не объяснял тебе с того момента, как ты… узнала о Лиде. Но ты заслуживаешь знать правду.

— Господи, очнулся! – мой голос дрожит от плохо скрываемого гнева. Возвращается озноб, в ушах начинает звенеть, но я могу гордиться – внешне моя нервозность никак не проявляется. – О правде нужно было рассуждать тогда, когда ты стоял на коленях, заливал мои ноги слезами и пел о смерти своей любимой Лиды!

Неосознанно повышаю голос к концу фразы, но быстро беру себя в руки. Поджимаю губы, пока Ветров оборачивается и смотрит на меня.

В комнате полумрак, но несколько отблесков от уличных фонарей позволяют мне разглядеть черты его лица. Убитым горем Руслан не выглядит. Впрочем, не замечаю я на его физиономии и следов счастья. Скорее, он постарел за эти несколько дней, осунулся, черты лица обострились, стали более четкими.

— Я никогда не любил эту женщину. Клянусь, никогда. Я совершил ужасную ошибку. Изменил. Оступился. Но у меня не было с ней никаких отношений, лишь мимолетная связь, после которой я возненавидел себя и… Да, не нашел сил признаться тебе в измене.

— Мимолетная связь, после которой тут же нарисовался ребенок? От страсти забыл про контрацепцию, Ветров?

Я не верю ни единому его слову. Но продолжаю стоять и слушать, понимая, впрочем, что его объяснения ничего для меня не изменят.

— Я использовал презерватив…

— Боже, Ветров, избавь меня от этой грязи…

— Но да, Лида забеременела. Она нашла меня через несколько месяцев после того, как я отказался от встреч с ней…

— То есть были встречи? Не совсем мимолетная связь, получается? – спрашиваю я голосом, который сочится ядом.

— Трижды. Я спал с ней трижды, – признается он.

Щеки обжигает огнем. Мне противно. Тошнота подкатывает к горлу и я бросаюсь к выходу, но Руслан перехватывает меня, чуть встряхивает за плечи: