Развод. Последний танец с бывшим - Виолетта Весна Страница 43

— Субаренда запрещена без согласия собственника, — сказал Родион.

— Поэтому я пока ничего не обещала. Вот их запрос и данные. Если собственник разрешит, ориентир — сто шестьдесят тысяч в месяц.

Родион взял лист, затем передал мне, не начиная звонить арендодателю.

— Это входит в самостоятельную модель, — сказала я.

— Если график не пересекается с нашими занятиями и они подходят по покрытию.

— Им нужен чистый зал и раздевалка, тяжелого оборудования нет, — сказала Майя. — Но проверять будете после письменного согласия на переговоры.

Мы оба подписали короткое решение: Майя вправе запросить у арендодателя принципиальную возможность субаренды и организовать встречу, не согласуя цену и договор. Раньше Родион позвонил бы собственнику сам, а я договорилась бы со студией о времени. Потом Майя получила бы две половины соглашения и обязанность соединить их. На этот раз она ушла с одним документом.

После этого я провела занятие для начинающих. В группе было десять человек, и каждому требовалось отдельное объяснение поворота. Я показывала медленно, без глубокого сгибания колена, но повторила элемент больше двадцати раз. Между уроками успела съесть половину принесенного обеда, вторую оставила на вечер. К шести усталость уже влияла на точность, хотя боли еще не было.

К началу репетиции левое колено не болело, но движения левой ноги стали медленнее. На переносе веса я задерживалась на долю, которую обычный ученик не заметил бы. Родион заметил после второго показа.

— Нужна замена? — спросил он, когда участники разошлись по исходным точкам.

— Нет.

— Тогда упростим твой показ.

— Я сама решу, что упрощать.

— Хорошо. Скажи, что мне делать.

Он не подошел и не попытался проверить колено взглядом. Меня раздражала собственная привычка ждать его вмешательства.

— Поставь второй ряд на метки, — сказала я. — Я покажу только вход.

Родион выполнил просьбу. Мы начали с медленного темпа. Первый ряд прошел ровно, второй снова сдвинулся к центру. Я остановила музыку, объяснила расстояние и показала поворот корпуса. На третьем повторе пришлось глубже согнуть левую ногу. Появилась тупая боль, знакомая по перегрузке, без резкого щелчка и нестабильности. Продолжать полный показ было глупо.

Я выпрямилась.

— Стоп. На сегодня я больше не показываю.

Родион сразу нажал паузу.

— Перерыв? — спросила Мария.

— Для меня. Вы продолжаете с Родионом Сергеевичем. Он проведет рисунок без поворота, я посмотрю со стороны.

Я ожидала, что Родион уточнит мое состояние при всех. Он только спросил:

— Начинаем со второго ряда?

— С обоих. Темп восемьдесят процентов. Полный прогон не делайте.

— Принял.

Я села у стены и вытянула ногу. Боль уменьшилась, как только исчезла нагрузка. Это не было новой травмой. Четыре года я знала разницу между усталостью, раздражением сустава и сигналом, после которого нужно отменять занятие. Проблема состояла в другом: всю неделю я пользовалась этим знанием как разрешением брать больше часов.

Родион провел репетицию по моему плану. Он не добавлял свои связки. Когда Валентина Степановна сбилась, вернул весь ряд на исходную точку и попросил ее назвать, где потерялось направление.

— На входе сильной пары, — ответила она. — Я опять решила, что должна уступить дорогу.

— Не должны. Ваш ряд заканчивает движение первым. Повторяем с этого места.