Развод с генералом. Моя жизнь без приказов - Виолетта Весна Страница 43

— Мог.

— И сохранить повышение.

— Возможно.

— Ты на меня за это злишься?

Герман остановился так резко, что мужчина за нами недовольно обошел его по краю дорожки.

— За повышение — злюсь. На тебя — нет. Хотя первые два дня пытался. Не получилось.

— Почему?

— Потому что ты не водил меня по кабинетам и не говорил за меня в микрофон.

Мы пошли дальше. Герман сжал бумажный стакан, крышка тихо щелкнула.

— Когда ты ушла, я составил план на неделю, — сказал он. — Психолог, дом, отпуск. Не потому, что знал, как нас спасти. Просто с планом было чем заняться до утра.

— Я видела.

— Мне нравилось, когда ты нуждалась во мне. Сломалась машина — я находил другую. Пропал подрядчик — звонил кому надо. Потом начал создавать помощь раньше, чем возникала просьба. Так надежнее.

— И удобнее.

— Да. Ты не успевала сказать, что справишься сама.

Последнюю фразу он произнес почти неразборчиво. Я услышала и не стала помогать ему сформулировать лучше.

— Я все еще люблю тебя, — сказала я.

Он посмотрел на меня так быстро, что кофе плеснул под крышкой.

— Повтори.

— Не буду. Ты слышал.

— Слышал.

— Но домой я не вернусь. Я любила тебя и в тот вечер на кухне. Поэтому от папки с готовой жизнью меня почти тошнило.

— Что нужно, чтобы ты снова мне поверила?

— Я должна увидеть, что ты сделаешь, когда тебе снова станет страшно и времени на правильные слова не будет. На паводке получилось. В другой день может не получиться.

— Сколько времени?

— Я не знаю.

Он хотел спросить еще, я увидела. Вместо этого сделал глоток кофе.

— А развод?

— Состоится.

— Даже если мы попробуем снова?

— Особенно если попробуем. Я не хочу, чтобы каждый хороший вечер превращался в повод сделать вид, будто кухонного разговора не было. Старый брак надо закончить.

— А потом?

— Не знаю. Встретимся здесь еще раз. Или не встретимся.

— Я бы предпочел не разводиться.

— Знаю.

— Но подам совместное заявление в мае.

Я остановилась.

— Почему решил?

— Потому что подпись — последнее, чем я еще могу тебя задерживать. Мне не нравится это о себе.

— Спасибо.

— Опять отметка в журнале?

— Нет. Сейчас настоящая благодарность.

Мы дошли до моего дома. Герман не спросил, можно ли подняться. Я сама не пригласила.

— Я хочу еще раз тебя поцеловать, — сказал он.

— Сегодня нет.

— Хорошо.

— Ты разочарован?

— Очень.

— Спасибо за честность.

— Вот теперь отметка.

Я улыбнулась. Герман коснулся пальцами моего запястья, только после того, как я не убрала руку. Короткое прикосновение оказалось интимнее поцелуя у служебного входа.

В квартире меня ждала коробка с документами из загородного дома. Агент нашел первых покупателей, показ назначили на выходные. Я разобрала фотографии, отложила те, которые хотела отсканировать для Германа, и нашла старое письмо от него. В нем было всего четыре строки: «Вернусь в четверг. Если задержат, позвоню. Не соглашайся на объект у вокзала без второго выхода. Скучаю».

Я положила письмо в общую стопку. Не нужно было уничтожать прошлое, чтобы не возвращаться в него.

Позвонила Софья. Адвокат Германа подтвердил готовность подать совместное заявление в начале мая.

— Ты уверена? — спросила она. — Я обязана задать вопрос еще раз, потому что вчера ты целовалась с мужем, а сегодня договариваешься о разводе.

— Бывшим он станет только после регистрации.