Любовь в Сочи, мопс и белые ночи - Женя Онегина Страница 44

— Насчет последнего не уверен, – ответил я немного сердито. – Но, кажется, выхода у меня нет. – Девчонка радостно пискнула и прижалась теснее, а я продолжил: – Связи нет, Кать. Наверное, из-за грозы. Мы пойдем до ГЭС, уже оттуда вызовем такси и позвоним в “Медвежий угол”.

Катя внимательно посмотрела на нас и кивнула:

— Одевайтесь теплее, ребят. И берите сухие вещи. А я пока соберу вам перекус. Свят, у ГЭС будете уже к ночи, с такси могут быть проблемы.

— Попросим местных, ну или наших подождем.

— Осторожнее, Святик, – попросила подруга и добавила тихо: – Может, все-таки я пойду?

— Глупости не говори, – беззлобно огрызнулся я и полез в палатку собираться.

Гроза приближалась.

Когда мы с Иваном спустили к воде байдарку, начал накрапывать дождь. Мелкий, неуверенный и теплый. Казалось, что капли испаряются, не успевая долететь до земли.

Алиса, с ног до головы укутанная в просторный дождевик ярко-розового цвета, хмуро смотрела, как я в последний раз проверяю судно. Катя закрепила и накрыла тентом мешок со сменной одеждой, потом выдала нам фляги с водой и шоколадки.

— Есть все-равно не будете, а так хоть сладкое, – сварливо произнесла она. – В рюкзаке еще печенье есть, Алис, и снеки. Свят, когда голодный, такой злой становится!

— Просто не надо действовать мне на нервы! – возмутился я. – Все, ребят! Мы погнали!

Алиса устроилась впереди, Аня передала ей совсем вялого мопса, упакованного в спасжилет, и вместе с Катей они укрыли пса розовым дождевиком.

— Он там не задохнется, а, Кать? – спросил я шепотом.

— Ремизов, греби уже отсюда! А то я передумаю и поплыву вместо тебя.

Вместо ответа, я мягко коснулся ее щеки губами и занял свое место.

Ваня подал мне весло, осторожно толкнул байдарку к центру реки, и нас тут же подхватило течением.

Когда я обернулся, Катя что-то настойчиво доказывала Ивану, одновременно вытирая щеки рукавом флиски. И глаза у нее были красные-красные.

Я пообещал себе никогда не напоминать ей об этом.

Глава четырнадцатая

Алиса

Воланчик был горячий.

Очень горячий.

Я осторожно, но крепко обнимала бедного мопса и считала про себя каждый его вздох.

На реку я не смотрела. Дождь, начавшийся когда мы были на берегу, вдруг отступил. Небо по-прежнему вспыхивало зарницами, но гроза осталась где-то позади.

Святослав ритмично работал веслом, и байдарка шла с приличной скоростью.

Единственный порог, который нам предстояло преодолеть, показался примерно минут через сорок.

— Мы обойдем его по краю, – предупредил Ремизов. – Не бойся, сильно трясти не должно. Просто держи чудовище крепче, Алис.

Чудовище тяжело вздохнуло и ткнулось мне в ладонь горячим носом.

— Я поняла, Свят, – ответила я и добавила тише, мягко теребя пса за ушами: – Потерпи, мой хороший. Порог пройдем, и дам тебе попить.

Нас все-таки развернуло. Ремизов звучно выругался, но удержал судно между камней, не позволяя перевернуться. Байдарка, сев на мель, перекрыла реке проход, но вода тут же начала прибывать, и скоро нас подхватило сильной волной и вынесло из каменного плена.

— Дальше будет легче, – заверил меня Свят и кисло улыбнулся.

Почему-то я ему не поверила.

Следующие минут десять мы плыли в полной тишине.

Вдруг Воланчик лизнул мне руку опасно сухим языком, и от его горячего дыхания под дождевиком стало жарко.