Любовь в Сочи, мопс и белые ночи - Женя Онегина Страница 43

— У меня есть антибиотики, – сказал я и с сомнением посмотрел на мопса.

Тот лежал, запрокинув голову и прикрыв глаза. Темная шерсть лоснилась и казалась липкой на ощупь, и дышал пес натужно, как будто со свистом.

— Ремизов, ты идиот? – возмутилась подруга. – Сколько в нем веса? Килограмм пять? А ты предлагаешь жахнуть по нему антибиотиками для взрослых мужиков. Его капать надо, Святик!

— И что ты предлагаешь, Кать? – спросил я устало.

— Я поплыву. Не одна, конечно! Не смотри на меня так! С кем-то из парней. За три часа точно доберемся до ГЭС. А там Царевич нас подберет и отвезет к Зойкиной маме.

— Не отпущу, – сказал я просто, лег и закрыл глаза.

Чудовище дернулось и застонало.

— Свят!!! – повысила голос Катя.

Громыхнуло совсем близко.

— Гроза идет, Кать. Да и с кем я тебя отпущу? С Ваней если только, но тогда некому будет завтра страховать. И вам придется ждать нас у ГЭС. Или наоборот. Нет, Катюш, это не вариант.

— Тогда плыви сам. Возьми кого-то из ребят и плыви, Ремизов. Собаку нужно спасать. Мы с Ванькой справимся, маршрут завтра нетяжелый.

Я задумался. Подруга была права, но оставлять лагерь без присмотра, особенно после утреннего происшествия, не хотелось.

— Я один поплыву, Кать, – сказал я и сел. – Воронцовой позвоню, чтобы машину отправила и маму предупредила, и поплыву. А завтра встретимся у ГЭС.

— Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя одного? – спросила Шарапова и сердито откинула клапан палатки.

Я потянулся к телефону, но связи не было. Пришлось вставать.

Алиса сидела у тлеющего костра и задумчиво ворошила веткой угли. Заметив меня, она улыбнулась, но как-то кисло, и спросила:

— Как Воланчик?

— Катя убедила меня, что его нужно показать врачу, – ответил я. – Сейчас дозвонюсь в “Медвежий угол” и буду собираться.

— Один? – спросила Алиса.

— Угу, – ответил я.

Громыхнуло где-то совсем рядом, и в небе полыхнули зарницы. Алиса испуганно вздрогнула.

— Одному нельзя, – сказала она тихо. – Вдруг что случится…

— Я ходил в одиночные походы, Алис. Не переживай. Посиди с собакой, пожалуйста. А я пойду поищу связь. Нужно предупредить Зою.

Алиса кивнула, поднялась и направилась к моей палатке.

Я проводил ее задумчивым взглядом и полез в гору. Но связи не было и там. Видимо, из-за грозы шли помехи.

Недалеко от ГЭС есть деревня, туда можно будет вызвать такси. Тогда друзей из “Медвежьего угла” не придется беспокоить. Я решил, что позвоню Зое на пути в Петрозаводск, клиника ее матери все равно работала круглосуточно, и в помощи мне не откажут.

— Я поплыву с тобой, – сказала Алиса, когда я вернулся в лагерь.

— Это еще зачем? – удивился я.

— Одному опасно, тем более в грозу. И ты не сможешь грести и следить за собакой одновременно, Свят!

— Она права, – заметила Катя. – На дне байдарки он может замерзнуть!

— А она сама не замерзнет? Не промокнет под дождем? Да она грести не умеет, Кать! – возмутился я и осекся.

Алиса смотрела на меня своими огромными синими глазами, полными невыплаканных слез. Губы ее подрагивали, и девчонка сжала кулаки, готовая вот-вот разрыдаться. Я сгреб ее в охапку, прижал к себе, уткнулся носом в макушку.

Вырываться она не стала. Но и истерики не случилось. Она обняла меня за талию, прижалась щекой к груди и прошептала:

— Возьми меня с собой, Свят! Я легкая, мешать не буду. Зато Воланчику будет нестрашно. И тебе спокойнее.