Развод. Женщина, которую ты потерял - Виолетта Весна Страница 44

У калитки я остановилась.

— Спасибо.

— За что?

— Не знаю. За дом, наверное.

— Дом сам справился.

— Не уверена.

— Ну, пока еще стоит.

Я посмотрела на фасад.

Пока еще стоит.

Да.

Марк достал из папки визитку.

— Если вдруг захотите посмотреть архивы по этому месту. Или вспомните что-то полезное о старых интерьерах. Мне правда интересно ваше мнение.

Я взяла визитку.

Плотная бумага, простая печать: «Марк Лазарев. Реставрационная мастерская». Номер телефона. Адрес.

— Мое мнение? — переспросила я.

— Да.

— Вы же почти меня не знаете.

— Для мнения о доме мне не нужна ваша биография. Достаточно того, как вы смотрите.

Я убрала визитку в карман.

Эта фраза была опаснее комплимента.

Комплименты можно было отбить. Сказать: спасибо, не стоит. А здесь мне дали не красоту, не жалость, не роль. Мне дали способность.

То, что когда-то было моим.

— Я подумаю, — сказала я.

— Это уже больше, чем обычно получают старые дома.

Когда я вернулась к студии, Ника стояла у двери с телефоном в руке и видом караульного.

— Одиннадцать минут, — сказала она.

— Прости.

— Я уже почти вызвала спасателей. Серафима сказала, что спасать тебя от воздуха рано.

— Правильно сказала.

Ника прищурилась.

— Ты где была?

Я достала из кармана визитку и посмотрела на нее еще раз.

— У старого дома на Малой Садовой.

Серафима вышла из студии, вытирая руки полотенцем.

— О, нет. Только не говори, что ты встретила Лазарева.

Я подняла глаза.

— Почему?

— Потому что город, конечно, любит драматургию, но иногда слишком старается.

Ника выхватила у меня визитку.

— Марк Лазарев. Реставрационная мастерская. Это кто?

— Человек, который пытается спасти дом, который Богдан хочет снести.

Ника медленно улыбнулась.

— Мне уже нравится.

— Не начинай.

— Я ничего не сказала.

— Ты лицом сказала.

Серафима забрала визитку у Ники и посмотрела на меня внимательнее.

— Он нормальный?

— Кажется.

— Это самый опасный ответ.

— Сима.

— Что? Я подруга. Моя работа — заранее подозревать всех мужчин, пока они не докажут, что не мебель с голосом.

Я устало улыбнулась и вошла в студию.

Внутри стало теплее. Сумки стояли у стены. На столе уже были чай, хлеб, сыр, какие-то помидоры, которые Серафима нарезала, пока я «дышала». Ника все еще рассматривала меня так, будто пыталась понять, где именно я успела измениться за одиннадцать минут.

Я сняла пальто.

Из кармана выпала маленькая щепка.

Наверное, от старых перил, за которые я случайно задела в доме.

Я подняла ее с пола.

Серафима заметила.

— Сувенир?

— Случайно.

Но я не выбросила.

Положила на подоконник рядом с пустой позолоченной рамой.

Две поврежденные вещи, которые почему-то не хотелось списывать.

Вечером Богдан написал одно короткое сообщение:

«Нам нужно договориться цивилизованно».

Я смотрела на экран долго.

Потом впервые ответила не сразу, а после того, как допила чай, съела кусок хлеба и спросила себя, чего хочу я.

Ответ получился коротким:

«Все юридические вопросы теперь через Тимура Зорина».

Три минуты не было ничего.

Потом пришло:

«Ты пожалеешь, что втянула чужих людей».

Я прочитала.

Раньше у меня бы похолодели руки.

Теперь я просто положила телефон экраном вниз.

Серафима увидела и не спросила.

Ника тоже.

За окном темнело. В студии пахло мятой, мокрыми стеблями и старым деревом. На подоконнике лежала щепка от дома, который пока еще стоял.