Развод. Женщина, которую ты потерял - Виолетта Весна Страница 45

И я вдруг подумала, что, может быть, не все разрушенное нужно сразу хоронить.

Некоторое сначала стоит внимательно осмотреть.

ГЛАВА 8. Цена ее молчания

Я не спала почти всю ночь.

Серафима постелила мне на диване в своей квартире над студией: чистое белье с запахом лаванды, мягкий плед, подушка, которую она зачем-то взбила три раза, хотя я все равно лежала на ней как на камне. Ника устроилась на раскладном кресле у окна и заявила, что будет караулить, если Богдан решит приехать с букетом, юристом или покаянием сомнительного качества.

— Он не приедет, — сказала я.

— Тем более. Я высплюсь с пользой для семьи.

Через десять минут она уже спала, свернувшись под пледом, одна рука свисала к полу, телефон лежал рядом на ковре. Серафима ушла в спальню только после того, как проверила замок, поставила у моей головы стакан воды и сказала:

— Если начнешь тонуть в мыслях, разбуди меня. Я умею орать на мысли лучше, чем на людей.

Я пообещала.

И, конечно, не разбудила.

Лежать в чужой квартире оказалось проще, чем я боялась, и труднее, чем ожидала. Проще — потому что за стеной не дышал Богдан. Не было его шагов, его телефона, его привычки вставать ночью за водой и возвращаться в постель так аккуратно, будто даже простыня должна уважать его порядок. Труднее — потому что в тишине стало слышно меня.

А я звучала плохо.

В голове возвращались фразы, одна за другой.

«Ты все равно подпишешь».

«В моем доме».

«Рената не должна была приезжать».

«Ты пожалеешь, что втянула чужих людей».

Я переворачивалась с боку на бок, прижимала к груди мамины письма, которые Ника положила рядом с моей сумкой, смотрела в темный потолок и пыталась понять, когда именно моя жизнь превратилась в место, где я прошу разрешения даже на боль.

Под утро я все-таки провалилась в сон.

Короткий, тяжелый, без картинок.

Проснулась от запаха кофе и голоса Ники:

— Нет, я не понимаю, почему нельзя просто написать ему: «Богдан, иди к черту». Это же лаконично, честно и экономит время юриста.

— Потому что юристу потом придется объяснять, что клиент эмоционально устойчив, — ответила Серафима.

— А она устойчива?

— Нет. Но он пока этого не знает.

— Я все слышу, — сказала я в подушку.

Ника мгновенно появилась рядом.

— Как ты?

Я села. Плед соскользнул на колени. Голова была тяжелой, глаза — сухими, будто ночью я плакала во сне, но тело решило скрыть доказательства.

— Жива.

— Это слабый ответ.

— Зато честный.

Серафима принесла мне кофе в большой керамической чашке с трещиной на ручке.

— Пей. Сегодня у нас день фактов.

— Звучит ужасно.

— После дня чужих серег факты почти курорт.

Я взяла чашку обеими руками.

Телефон лежал на столе экраном вниз. Я посмотрела на него, но не взяла.

Серафима заметила.

— От Богдана ночью было два сообщения.

Желудок сжался.

— Ты читала?

— Нет. Но экран светился. Я не ведьма, но уведомления вижу.

— Что там?

— Не знаю. Хочешь — посмотрим вместе.

Я хотела сказать нет.

Потом поняла: если я буду бояться собственного телефона, Богдану даже звонить не нужно. Он уже будет в комнате.

Я взяла телефон.

Первое сообщение пришло в 00:17:

«Я не узнаю тебя».

Второе — в 01:04:

«Если ты думаешь, что Лазарев или твои подруги помогут тебе построить новую жизнь, ты ошибаешься. Они просто используют твою обиду».

Я прочитала второе дважды.