Московский вальс - Мария Метлицкая Страница 45

Она знала, что объяснение в любви должно выглядеть по-другому.

Оно, объяснение, должно быть торжественным и запоминающимся, с непременной атрибутикой: белыми розами, преклоненным коленом, протянутым кольцом…

Итак, попрощаться он не приехал.

«Подумаешь, месяц! Ерунда, никто не умрет и не сойдет с ума, – вспоминала позже Алена. – Ты едешь домой, к своим, развлекаться и отдыхать. А то, что мы на прощание не обнялись… Аленка, не будь эгоисткой! Я мертвый, честное слово. Трубку и ту взял случайно. Я не просто устал: шатает, в глазах черно, ноги не держат. Даже в душ не пойду, рухну как есть с поезда… А ты во сколько ту-ту? Вечером? Ну, хорошей дороги, девочка моя! Хорошей дороги, любимая».

Услышала. Наконец-то услышала. Что дороже: если бы он приехал – пусть на полчаса, на пятнадцать минут, даже просто обняться, – или то, что она впервые услышала?

Девочка моя, любимая…

«Да хватит, Алена! – одергивала она себя. – Ты и вправду зануда, редкостная зануда, как говорит Маринка.

Все считаешь-подсчитываешь: плюс – сюда, минус – туда! Взвешиваешь: что больше весит, что ценнее? Анализируешь, препарируешь, раскладываешь по ящичкам…

Хватит, ей-богу! Оставь. У тебя дел по горло: собрать чемодан, вымыть голову… Вечерами душ, как правило, свободен. Привести в порядок ногти, подщипать брови (Маринка, кстати, обещала помочь)… Простирнуть белье, лифчик, трусики, а главное – выспаться. Потому что в поезде ты, Алена, не спишь.

Тебе пожелали хорошей дороги и назвали любимой, что еще тебе надо, зануда?»

— Ну что, дозвонилась? – с усмешкой спросила Марина.

— Да, – улыбнулась Алена. – Сама удивилась: был дома!

Марина молча смотрела на подругу. В ее взгляде читались разочарование и брезгливость.

— Я про Луцку, – вздохнула она. – А ты, оказывается, опять… А ведь кажется, не собиралась. Или я что-то напутала?

Алена беспечно махнула рукой:

— Да Луцки, как всегда, не было, ну я его и набрала. На всякий случай, попрощаться.

— Попрощались? – сузив глаза, уточнила Марина.

Алена кивнула.

— Ага.

И тут же, без паузы, оживленно спросила:

— Ужинать будем? У нас есть ватрушки, колбаса, два огурца и сметана. Можно сделать салат.

С осуждением покачав головой, Марина промолчала и уткнулась в книгу.

Прикидываясь легкой, довольной и веселой, Алена открыла шкаф и стала доставать вещи.

Не поднимая головы от книги, Марина пробурчала:

— Нет у тебя гордости, вот он себе и позволяет. Уехала бы без звонков и записок, может, занервничал бы. Дура ты, Алена. Не в коня корм.

— Почему не в коня? – Алена с удивлением посмотрела на Марину. – При чем тут вообще конь?

— Пословица, – сквозь зубы процедила Марина. – Типа, корми – не корми, толку ноль. Так же и ты. Учишь тебя, учишь. Уговариваешь, объясняешь. Но ты как ослица, как танк! Вперед и напролом! И плевать, что он о тебе подумает!

— Я попрощаться, – сев на кровать, тихо сказала Алена. – Просто попрощаться. Из вежливости.

От неловкости и унижения Алена чуть не заплакала.

— Вежливая ты наша! – усмехнулась Марина. – Ну, попрощалась, довольна?

И, видя, что у подруги дрожит подбородок, примирительно вздохнула.

— Ватрушки – раз. Колбаса – два. Салат не хочу, а чайник поставь, если не трудно.

Алена кивнула:

— Конечно.

В коридоре она столкнулась с Матеем. Он направлялся к их комнате.