Порочная невинность - Пайпер Рейн Страница 46

— Даже не думай допустить к своему телу этого идиота! – шипит он мне в ухо.

— Ты ведешь себя как ревнивый бойфренд, – выплевываю я, наслаждаясь прикосновением его возбужденного члена.

— Думаешь, он достоин тебя, потому что устроил вечеринку и подарил дорогие часы? Он даже не знает, что ты не любишь их носить!

— А ты откуда знаешь?

— Я знаю тебя всю жизнь, София. Я помню, как твой папа купил тебе часы на пятнадцатилетие, а ты их так и не надела. Сказала, что тебя раздражают часы и браслеты на запястье.

У меня сжимается сердце от того, что он помнит такую мелочь.

— Скажи, что собиралась сказать минуту назад.

Я тщетно пытаюсь вырваться.

— Говори, София! Что ты хотела сказать?

— Ничего.

— Лгунья! Зачем ты дразнишь меня?

Я сжимаю губы, чтобы с них не сорвалась правда. Зря я на него давила. Я смутилась и разозлилась после его отказа и речи о добродетели.

— Ну ладно. Наверное, стоит подойти с другой стороны.

Он встает, и я облегченно вздыхаю. В то же время мне не хватает тепла и тяжести его тела. Антонио переворачивает меня на спину и нависает надо мной. Я никогда раньше не видела, чтобы светло-голубые глаза горели такой непреклонностью.

— Давай попробуем заново.

Теперь его голос звучит мягче, а рука тянется к поясу на моем халате. И замирает. Я вдыхаю.

— Теперь скажи правду, София…

Его палец скользит по шелку, пока не находит сосок, и нежно обводит его, превращая в тугую точку.

— Почему ты попросила меня лишить тебя девственности?

Он зажимает сосок двумя пальцами, не отрывая от меня взгляда. Я качаю головой, показывая, что не намерена отвечать, и Антонио улыбается, как будто получил желаемое. Халат распахивается, открывая мое разгоряченное тело. Он проводит рукой по моей груди, вниз по ложбинке, а там, где я жажду больше всего, не прикасается. Мои бедра призывно поднимаются сами по себе. Он цокает языком.

— Сейчас, сейчас. Я не дам того, что ты хочешь, пока не получу свое. Скажи, почему ты просила меня лишить тебя девственности?

Он продолжает водить рукой по моему телу, но не приносит облегчения. Я мяукаю, как котенок, и выгибаю спину, изнывая от желания. Это настоящая пытка. Правда в том, что я сама себе удивляюсь: я не собиралась предлагать ему девственность. Я поклялась себе больше не иметь дела с Антонио, но одно его прикосновение – и вся моя сила воли рассыпалась, как песок. Потому что это правильно. Я уже много лет в него влюблена и хочу, чтобы он стал моим первым мужчиной. Всего лишь воспоминание, которое я буду свято хранить всю жизнь, хотя мы не можем быть вместе.

— Давай, ты же знаешь, что хочешь сказать.

Губы Антонио обхватывают мой сосок, и я стону от острой боли и ошеломляющего удовольствия. Его палец, ласкающий клитор, не приносит настоящего облегчения, а лишь распаляет мое желание, и сопротивление бесполезно. Этот мужчина – властелин моего тела, и если я хочу получить то, в чем так отчаянно нуждаюсь, то надо рискнуть.

— Я хочу, чтобы ты был у меня первым, потому что… – Я осекаюсь, и он пристально смотрит на меня из-под темных ресниц. – Потому что ты нравился мне много лет.

Слова слетают с губ, и я задерживаю дыхание, ожидая последствий. Антонио резко поднимает голову, и наши глаза встречаются. Сюрприз.

— Правда?

Я киваю, сжав губы:

— Никто не знает, даже Мира.