Я – твое сердце - Валентина Торкья Страница 48

Песня в наушниках мне знакома. Selfish love Селены Гомес. Кто-то касается моего плеча – это Блю жестом говорит мне встать и потанцевать.

Я танцевала всего раз в жизни – у Такэру дома. Как-то вечером мы врубили музыку на полную, потому что его родители уехали в город в кино, а через минуту, конечно, выдохлись и просто лежали на полу, слушая песни. Такие вот танцы.

Но теперь все по-другому.

Я встаю и закрываю глаза. Музыка заполняет голову. Сердце бьется, ноги покалывает. Я начинаю покачиваться. Мысли взрываются. Ритм ускоряется.

Сердце бьется быстрее. Я двигаюсь в такт музыке.

Кто-то берет меня за руку. Блю.

Голос Селены Гомес стихает, и начинается другая песня. Malibu Санджованни.

Мы двигаемся быстрее. И смеемся.

Один из друзей Блю, парень в белой рубашке и с длинными волосами, протягивает мне бутылку. Пиво, наверное, думаю я и замираю.

С больным сердцем и тем более после трансплантации нужно соблюдать бесконечную кучу правил.

Эта бутылка нарушает минимум три. Или четыреста.

Во-первых, она содержит алкоголь.

Сердечникам алкоголь так же противопоказан, как Супермену криптонит. В детстве папа иногда давал мне попробовать каплю вина, смешанного с водой. Но после Дня Тренировки по Дзюдо в нашем доме запрещен любой алкоголь. Из напитков водятся только фруктовые соки, чаи и травяные настои.

Трансплантация в отношениях с алкоголем мало что меняет. Если очень хочется, можно, конечно, время от времени пропустить стаканчик, но только на свой страх и риск.

Во-вторых, бутылка явно нестерильная.

Из нее наверняка пил не один человек. А я между тем все еще принимаю иммунодепрессанты. Конечно, не в таких дозах, как сразу после пересадки, когда меня заперли в обеззараженной палате, но пить из горла вместе с людьми, которых я вижу впервые в жизни, все равно рискованно.

У меня в голове проносится длинный список других правил, противопоказаний, предписаний и рекомендаций.

Но в моих наушниках играет та же музыка, которую слышат все остальные.

Четыре утра,

Свет гаснет,

Сердца горят,

И летят искры…

— Окей, – говорю я, забыв о том, что меня никто не слышит.

Потом протягиваю руку и беру бутылку. Подношу ее ко рту и запрокидываю голову. Губы холодит влажное стекло. По телу пробегает легкая дрожь. Прохладная жидкость стекает по горлу. Горькая и немного шипучая.

Я делаю большой глоток, почти перестав дышать.

Парень в белой рубашке хлопает меня по спине и смеется.

— Давай, давай! – говорит он одними губами.

Я делаю еще глоток и передаю бутылку Блю.

Он смотрит на меня весело и немного удивленно.

Я в шутку бью его по плечу. Музыка в наушниках становится громче. Я беру его за руки, и мы танцуем, подпрыгивая на месте.

Его глаза все такого же непонятного цвета. Я чувствую себя малолеткой. Но мне плевать.

Есть только я и Блю и музыка.

17

— Метро закрыто, – объявляет Кристиан, парень в белой рубашке, угостивший меня первой бутылкой пива. За ней последовали другие. Не помню сколько.

Когда тихая дискотека закончилась, мы вернули наушники и пошли бесцельно слоняться по улицам. И вот дошли наконец до станции метро.

Только уже два часа ночи. Поезда не ходят. Я не знаю, как вернуться домой.

В такое время идти в район Порта Венеция пешком слишком опасно, тем более что я почти пьяна после всего выпитого пива.