Няня для мажора - Кира Хо Страница 48

Естественно, я не собираюсь ее шлепать, хотя, блять, очень хочется. Просто мне безумно нравится ощущение того, как она трепещет передо мной. Нравится смотреть, как она вспыхивает сначала от желания, потом от стыда, а затем от злости. Нереальный кайф.

— Романов, чего бы ты ни задумал… не вздумай, — шепчет мой конвоир, как только втыкается аппетитным задом в кровать.

— Это почему? — наклоняюсь, убирая непослушную прядь с ее лица. — Я ведь тебя предупреждал.

Ее дыхание сбоит, как и мое.

Я знаю, что это нереально. Так не бывает. Никто и никогда не цеплял меня так, как эта строптивая девчонка, которая лягается каждый раз, как я наступаю, но тает, стоит только переступить невидимую, еле расчерченную черту.

Сколько раз мне нужно загнать ее, словно испуганную лань, чтобы она наконец признала, что, между нами, что-то искрит?

Я уверен, что если мы потрахаемся, то все пройдет, а она продолжает ломаться.

Наседаю еще немного, из-за чего Стася садится на кровать, но я этим только хуже сделал! Теперь ее лицо совсем близко к члену, который и без того пытается выбить все препятствия.

И это замечаю не только я: думал, краснеть ей больше некуда, но она становится почти багровой.

Приходит осознание, что этим я только пугаю няньку, и сажусь на корточки так, чтобы наши лица были на одном уровне.

— Видишь, — говорю тихо, — я не такой уж козел, как ты думаешь.

— Это исключение из правил, — шепчет и дышит тяжело и часто.

И делает то, что я ожидал меньше всего.

Тонкие пальчики касаются моего лица, там, где еще неделю назад был синяк, и легонько проводят по линии скулы. А затем Стася наклоняется и приникает своими губами к моим.

Я забыл, как дышать. А сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. Но я быстро взял себя в руки и, ухватив ее голову двумя руками, прижал к себе. Думаю, единственное, чего мне сейчас хотелось — слиться в одно целое. Я будто нашел то, чего не хватало всю жизнь.

Проникаю языком и наслаждаюсь ее теплом. Я хочу ею владеть, но не как обычно. Я хочу владеть ею чувственно, медленно и так, чтобы она получала от этого удовольствие.

Прикусываю пухлую губу, после чего слышу тихий стон и понимаю, что мне срывает крышу: поднимаюсь и нависаю над хрупким телом так, чтобы она откинулась на спину. Но Стася упирается руками в мою грудь, вынуждая остановиться. Клянусь, я почти зарычал.

Отстраняюсь и пытаюсь собрать сознание в одну кучу.

— Это тоже было исключением, — шепчет она, вконец отрезвляя.

Я все еще держу ее лицо и провожу большим пальцем по ее губам. Еле сдерживаюсь, чтобы не взять то, что хочу, но понимаю, что никому от этого лучше не будет.

— Иногда исключение из правил становится правилом, — усмехаюсь и оставляю короткий поцелуй на ее щеке.

А затем разворачиваюсь и выхожу из комнаты.

Естественно, я пошел в душ. Но что-то мне подсказывает, что просто холодной водой я не обойдусь…

Я ж боюсь до чёртиков!

Стася

Какая же я дура! Боже! Нет, хуже. Я идиотка!

И не только я. Зачем он пришёл!?

За полчаса до этого позвонила мама и сказала, что папа в реанимации. Его вернули, но он был близок к тому, чтобы оставить семью. Я не буду по нему плакать, но растерянность и отчаяние никуда не ушли.

И ещё этот со своим «не козёл» … Козёл!

Дверь за ним уже закрылась, а я продолжаю смотреть в ту сторону.