Наследство испанской бабушки - Екатерина Серебрякова Страница 49

Мужчина снимает солнцезащитные очки и, щурясь, осматривается по сторонам, будто не бывал в этом месте слишком долго.

За пару месяцев здесь практически ничего не изменилось. Все то же море, тот же роскошный дом, те же плантации фруктов. Разве что кусты стали больше и зеленее.

К мужчине подбегает темнокожий паренек из прислуги и, забрав ключи, идет переставлять машину в гараж, где за железными дверями стоят десятки подобных моделей.

Его здесь ждали. Ждали именно к этому часу и ни минутой позже. Он знает это, потому как ценит время не меньше чем тот, кто позвал его сюда.

В доме тихо и глухо. Как будто вся жизнь замерзла на секунду при встрече званого гостя. Мужчина, уже зная, куда ему нужно идти, поднимается по лестнице на второй этаж и входит в комнату, запертую дубовой дверью.

— Здравствуйте, босс, – говорит он на русском, – Вы хотели меня видеть. Есть какие-то срочные дела?

— Какие могут быть срочные дела, когда ты разменял уже восьмой десяток этой чертовой жизни?

Сухой скрипучий голос пронзает всю комнату, и в кожаном кресле разворачивается старик с сигарой в одной руке и бокалом вина – в другой.

Он хорошо выглядит для своих лет. В черных курчавых волосах едва найдется несколько седых волосков, лицо только-только начало покрываться паутинкой морщинок, а тонкие пальцы еще не дрожат и довольно бодро держат бокал с красноватой жидкостью.

— Оставим дела на завтра, друг мой. Сегодня я хочу поговорить с тобой, как со старым знакомым, – голос его звучит ровно, размеренно, как будто он встретил в своем кабинете закадычного товарища.

— О чем Вы хотите говорить со мной?

— Обо всем. Садись, мой мальчик, не стесняйся. Хочешь вина? Виски? Может голоден с дороги?

— Вы никогда не интересовались тем, чего хочется мне.

— С годами люди меняются. Я стал сентиментальным, черт возьми! – старик ругается, затушивая сигару.

— Я бы поел. Дорога до Вас очень утомляет.

— Бернард, мальчик мой, сходи к прислуге, попроси того, что хочешь сам. Я уже слишком стар для всего этого.

— Вы себя жалеете, босс.

— Ты как всегда прав….

Бернард уходит вниз на кухню, где на чистом испанском просит себе чего-нибудь мясного и литр апельсинового сока. Несколько часов полета, а потом езда по серпантину вызывают у него жуткий голод.

Наконец мужчина возвращается в кабинет своего начальника. Старик все так же сидит в кресле, но уже не курит и не пьет, а только рассматривает свои чуть изогнутые пальцы.

— Расскажи мне о своей жизни, Бернард.

— Вы знаете обо мне больше, чем я могу рассказать.

— А ты расскажи мне того, чего я не знаю. Как живешь, чем живешь….

— Босс, Вы знаете все. Даже сейчас, прося рассказать то, чего Вы не знаете, Вы хотите, чтобы я заговорил именно о том, о чем Вы уже оповещены, – в голосе Бернарда только спокойствие. За столько лет знакомства со своим начальником он выучил все его повадки и привычки.

— И снова ты прав, сукин сын. Рассказывай мне о ней, – старик достает с тумбы рядом какой-то глянцевый журнал и брезгливо кидает на стол.

На обложке вызывающий заголовок, громкие названия статей и провокационные кадры. Но самое главное, на ней они: Бернард и Соня, обнимающиеся в конце традиционных московских скачек.

— Вы живете в чертовой заднице Испании! Откуда у Вас вчерашний выпуск отечественного глянца?