Наследство испанской бабушки - Екатерина Серебрякова Страница 50

— Люблю, знаешь ли, нашу желтую прессу. Так скажешь, кто эта милая дама, что держит тебя за плечо?

— Эта милая дама моя новая соседка. Ее зовут Соня. Девушка получила наследство от той очаровательной старушки, что скончалась чуть больше полугода назад. Она работала учителем, – не успевает Бернард договорить, как мужчина напротив его перебивает.

— Хватит пороть эту чушь! Она тебе нравится?

— Босс, я…

— Я спросил нравится или нет.

— Нет. Я люблю ее.

— Даже так…. И сильно ли ты любишь ее?

— Если Вы хотите меня уволить, пожалуйста. Соню я не оставлю.

— Надо же, какое благородство! – старик ухмыляется и подливает себе вина. – Знаешь, друг мой, когда я только увидел тебя с этой юной особой, я хотел задушить обоих вот этими руками. Хотя, нет! Было не так. Когда я только увидел тебя с этой юной особой, я подумал, что она настолько юна, что тебя упекут за решетку.

— Ей двадцать четыре.

— Спасибо, я осведомлен. Но потом посмотрел на эту фотографию…. Бернард, я скажу тебе то, чего не говорил никому и никогда. Я богат, я баснословно богат. Но у меня нет ничего кроме этих чертовых бумажек. Ни друзей, ни семьи – ничего. Есть только ты, мой мальчик. Мне неловко это признавать, но я считаю тебя своим сыном, своей кровью. И я не хочу, чтобы у моего сына в восемьдесят лет не было ничего кроме каких-то там бумажек. Шлюхи, бабки, отдых – такая хрень в сравнении с тем, что все называют любовью. Я в этой жизни любил только три вещи: деньги, тебя и Мэри.

— Какую Мэри?

— Кровавую. Не перебивай. Так вот, любовь – прекрасная штука. И я хочу, мой мальчик, чтобы ты любил. Если любишь эту девчонку, не отпускай ее. Боюсь, что до Вашей свадьбы я уже не доживу, поэтому благословляю тебя на брак сейчас. Ты достаточно пережил в своей жизни, ты заслужил спокойствия и счастья.

— Спасибо, босс. Мне приятны Ваши слова. Уверен, что мы еще встретимся на нашей свадьбе, и я привезу Вам наших детей.

— Нет, это лишнее! Ты знаешь, я ненавижу спиногрызов, – старик отмахивается от этой мысли, как от надоедливой мухи, и тянется за какими-то бумагами, – ознакомься с этими документами. Здесь написаны занятные вещи.

— Д..дарственная? – у Бернарда от удивления округляются глаза и вытягивается лицо. – Вы решили передать мне бизнес?

— Да. Хотел оставить завещание, но боюсь, когда я умру, и тебе уже не нужно будет это богатство. Потому что в ближайшие лет двадцать я отсюда не собираюсь.

— Нет, это Ваша империя, я не в праве забрать это себе.

— Так! – старик ударяет по столу так, что подлетают бумаги и вздрагивает Бернард. – Ты сделал все для этого бизнеса, даже, возможно, больше, чем я. Думаешь, я отдам свое детище в руки государству после своей смерти?

— Нет, но…. Это неожиданно, босс.

— Я разменял восьмой десяток! Знаешь, уже ожидаю от жизни чего угодно. Но оставим эту волокиту на завтра! – он убирает документы в сторону и подает Бернарду новую папку. – А теперь поговорим с тобой об этом.

— Что это? Чья-то родословная? – в руках Бернарда оказывается лист с выведенными линиями и окошечками. Там написаны имена и числа, вероятнее всего, даты.

— Это родословная твоей новой соседки. Павлова Софья Александровна, все верно? – Бернард кивает. – Если ты внимательно изучишь ее фамильное древо, поймешь, что никакой Голд Антонины Гурьяновны в родственниках у нее не было.