Измена. Не знала только я - Аника Зарян,Каролина Шевцова Страница 49

Самолёт начинает разбег. Набирает скорость. Отрывается от земли.

— С наступающим Новым годом, дорогие пассажиры!

Глава 17

Когда Света была маленькая, она очень любила играть в одну игру. «Как если бы...»

Суть игры проста — наметить цель и разложить по пунктами шаги к ней. И просто представлять.

Вот так.

Представлять, что ты — принцесса, и сейчас собираешься на бал. Представлять, что ты доктор и готовишься к приёму пациентов. Никаких ограничений, кроме нашего воображения.

И мы с ней с упоением играли в неё, выбирая наряды, делая прически, создавая образы, в которые собирались перевоплотиться.

Поэтому утром, вспомнив, с каким восторгом мы исследовали грани этого «психологического упражнения», я решила попробовать поиграть в него снова.

А почему бы нет?

Ведь нет ничего проще? Представлять, что я — та, у которой глаза горят не от слёз, а от азарта. Та, кто дышит полной грудью, а не хватает ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. И моя цель — встретить Новый год.

Вот, я выбираю платье под цвет маникюра. Готовлю блюда, сервирую стол на двоих. Потому что жду гостя. И по привычке вывожу на карточке имя того, кого жду.

Оно приходит само — первое, что вынырывает из хаоса мыслей. Простое, нейтральное, чистое. В нем нет боли от предательства.

В нём вообще ничего нет.

Имя для того идеального, несуществующего гостя, который мог бы прийти и ничего не знать обо мне и о том, что я проживаю сейчас. Который сядет напротив и позволит мне на один вечер притвориться, что я просто женщина, отмечающая Новый год.

Я написала его, чтобы доказать самой себе, что за столом есть кто-то еще. Хотя бы на бумаге.

Крик души. Бредовый акт самопомощи.

Магический ритуал одинокой женщины, пытающейся силой воли материализовать хоть какую-то поддержку в этом опустевшем доме.

И всё было хорошо, пока вселенная не истолковала всё по-своему и не привела к моему порогу Диму, который должен был быть за тысячи километров от меня.

Растерянный, встревоженный, мнительный...

И до абсурдного наивный, если думал, что может меня контролировать или требовать объяснений после того, как сам от меня отказался. Предатель!

Магия игры рассеялась с щелчком дверного замка. И на её место пришли злость и раздражение. Почему, собственно, я должна что-то играть, притворяться? Почему должна сидеть здесь в гордом одиночестве, пока они — и дочь, и муж! — выбрали разъехаться туда, где им ничего не напоминает о прошлом.

И обо мне.

Подавляю в себе порыв громко и резко выругаться.

Вместо этого я иду в свою комнату, надеваю комплект молочного цвета из шерсти тонкой вязки, разбавляю образ аксессуарами. Вызываю такси, укутываюсь в теплый палантин поверх пальто — и уезжаю в город.

Я не буду этой ночью одна!

Не доезжаю до Дворцовой — эпицентра гуляний — прошу остановиться у Летнего сада. Передо мной уходят в темноту две абсолютно прямые линии: одна — реки, другая — чугунной ограды. И они сливаются вдали, в одной невидимой точке.

Холодно. Кутаюсь в палантин.

Воздух вокруг гудит от смеха, музыки, треска петард. Уличные музыканты на небольшом мосту через Лебяжью канавку — два парня с гитарами и девушка с микрофоном — выдают почти неузнаваемую, но бодрую версию «В лесу родилась ёлочка».

Я останавливаюсь в стороне, у парапета, и слушаю.