Развод. Я беременна от бывшего - Виолетта Весна Страница 49

У меня внутри все сжалось.

— Что скажешь?

— Что любые разговоры о тебе заканчиваются сегодня.

— Артем, не надо выносить беременность на публику.

— Я не буду говорить о беременности.

— Тогда как?

— Скажу о тебе.

Я замолчала.

Скажу о тебе.

Не о наследнике. Не о фамилии. Не о своих правах. Не о контроле ущерба.

О тебе.

— Вера?

— Я здесь.

— Ты не обязана мне верить. Но я не позволю им делать из тебя мишень.

— Поздно. Уже сделали.

— Тогда я сделаю так, чтобы пожалели.

— Опять сила.

— Нет. Граница.

Я смотрела на овсянку, которая уже остыла.

— Между ними тонкая разница.

— Я знаю.

— Не уверена.

— Я тоже не всегда, — сказал он тихо.

И снова эта честность. Неровная, неудобная, непривычная.

Я услышала за его спиной чей-то голос. Потом хлопнула дверь. Наверное, он был в офисе.

— Мне нужно идти, — сказала я.

— Ты ела?

— Артем.

— Прости. Не так. Ты сможешь поесть?

Я вдруг почти улыбнулась.

Маленькая правка. Всего одно слово — и уже не приказ.

— Попробую.

— Хорошо. Напиши, если будут новые сообщения.

— Не обещаю.

— Тогда хотя бы не читай их одна.

Это было уже ближе к просьбе.

— Ладно.

Я отключилась.

Мама сидела напротив и смотрела на меня внимательно.

— Что?

— Он учится.

— Мам.

— Я не говорю, что надо все простить. Просто вижу.

Я покачала головой.

— Я тоже вижу. В этом и проблема.

Потому что если бы Артем оставался прежним, мне было бы легче держать дверь закрытой.

А он вдруг начал стучать не кулаком, а пальцами. Осторожно. Неумело. И от этого все внутри путалось.

После завтрака я попыталась работать, но слухи уже расползались быстрее, чем я могла себя успокаивать.

В десять позвонила заказчица по проекту на Петровке.

Марина Львовна говорила подчеркнуто вежливо, но в голосе у нее было то самое неловкое любопытство, которое люди прикрывают словами «я просто уточнить».

— Вера, добрый день. Надеюсь, не отвлекаю.

— Добрый день. Нет, я как раз смотрю план кухни.

— Да-да, прекрасно. Я хотела обсудить сроки. Понимаете, мне очень понравился ваш подход, но мне сказали, что у вас сейчас сложные личные обстоятельства. Я бы не хотела, чтобы проект пострадал.

Я закрыла ноутбук.

— Кто сказал?

— Ну... знаете, город маленький.

Москва. Двенадцать миллионов человек. Но когда надо унизить женщину, город мгновенно становится маленьким.

— Марина Львовна, проект не пострадает. Если я пойму, что не смогу выполнить работу, я скажу вам сама.

— Конечно-конечно. Просто вы же понимаете, ремонт — это нервы, стройка, подрядчики. А в вашем положении...

Она замолчала.

Я тоже.

В вашем положении.

Вот как быстро чужая грязь становилась общеизвестным фактом.

— В каком именно положении? — спросила я.

Пауза.

— Вера, я не хотела вас обидеть.

— Но обидели.

Она растерялась.

— Я просто...

— Если вы хотите отказаться от сотрудничества, я пойму. Но обсуждать мою личную жизнь не буду.

Мне было страшно это говорить. Проект был важен. Деньги тоже. Не огромные, но мои. Заработанные. Не выданные Артемом. Не оформленные соглашением.

— Нет-нет, что вы, — быстро сказала Марина Львовна. — Я не хочу отказываться. Просто уточнила. Давайте продолжим.

Мы обсудили сроки. Неловко, сухо, без прежнего интереса. Когда звонок закончился, я положила телефон на стол и поняла, что ладони мокрые.

Лада приехала через час.

С пакетами, кофе для себя, травяным чаем для меня и лицом человека, который готов воевать с половиной города.