Кондитерская желаний. Очешуенный сервис - Анна Сиротина Страница 5

— Молодец! Подрастешь, научу поднимать девчонок на другие волны.

Я щёлкнул его по носу.

— Пошляк. Не учи племянника плохому. — Фыркнула сестра и забрала сына.

Малыш довольно хмыкнул и устроился у неё на плече. Алёна смотрела на Нера с такой гордостью.

Я смотрел на них — и улыбался.

А внутри что-то тянуло.

Мне тоже хотелось, чтобы мной так гордились.

Она вырастила меня. Не была обязана. Не должна была. Но стала мне матерью, сестрой, опорой. Забрала с собой в другой мир несмотря на то, что я даже ей не родной.

А я…

Я был просто Максимом. Обузой без магии.

— Всё в порядке? — тихо спросила она.

— Конечно, — совраля. — Просто устал.

Она посмотрела внимательно, но не стала настаивать.

— Ты хороший, Макс, — сказала она тихо. — Я люблю тебя. Не забывай это.

Я кивнул.

Но той ночью, лёжа в своей комнате, я не мог уснуть. Снова видел перед глазами вывеску «Сладкие прихоти». Фею. Взгляд её голубых глаз… от которого сердце билось быстрее, а мысли упрямо вращались вокруг одного.

Решено.

Пойду в кондитерскую, куплю самое дорогое желание. Самое сильное.

И пусть мир решит, достоин я магии или нет.

А ещё…

Мне очень хотелось снова увидеть голубоглазую крошку.

3. Фея-катастрофа

Анлиэль

Когда лже-инспектор наконец отправился восвояси, я ещё долго стояла, прижавшись лбом к стеклу, глядя ему вслед, и пыталась восстановить дыхание.— Всё, Анлиэль, — сказала я себе. — Ты справилась. Никто не умер, посторонний выдворен с вверенной мне территории, лицензия не аннулирована, и кондитерская цела. Отлично.

Кондитерская, разумеется, тут же решила доказать, что это было чрезвычайно самонадеянное заявление.

Я вернулась к украшениям с твёрдым намерением больше ничего не ронять. Совсем. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

Началось всё невинно: я поправила ленту на полке — и задела локтем колокольчик. Колокольчик упал, зацепил гирлянду из ажурных снежинок, гирлянда дёрнула венок, венок съехал и повис криво, как пьяный светлячок после трёх бокалов нектара.

— Ничего, — пробормотала я. — Симметрия — это миф. Заговор архитекторов.

Я потянулась поправить венок… и наступила на колокольчик, который сама же уронила минуту назад. Нога поехала вперёд, колокольчик тренькнул, поддетый моим каблуком,улетел вверх, дзынькнул о стену, отскочил и задел коробку с блёстками — и та с радостным, воодушевлённым «фррр!» взорвалась в воздухе.

Через мгновение я стояла посреди зала, покрытая серебряной пылью, как новогодний кекс, слишком усердно обвалянный в сахарной пудре.

— Ну вот, — философски заключила я. — Теперь я официально готова к празднику.

Следующие полчаса прошли под девизом «не трогай — само упадёт». Я умудрилась разбить баночку с засахаренными фиалками, запутаться крылом в ажурных занавесках, уронить табличку «С праздником!» прямо себе на ногу и — по чистой случайности — заставить венок с омелой мигать, хотя он вообще-то не был зачарован.

В какой-то момент я просто села на пол и посмотрела вокруг.

Украшений было… достаточно. Даже больше, чем достаточно. А если я сейчас продолжу, то тётя не просто рассердится.

Она отправит меня в наказание к бакалейщику. Ещё и пирог даст, чтобы я его угостила.

Я содрогнулась всем телом.

Бакалейщик был гномом. Бородатым. Широкоплечим. С масляными глазами и непозволительно богатой фантазией. У него было три бывшие жены — каждая сварливее предыдущей. Была мать — престарелая, вредная и убеждённая, что все женщины в мире существуют исключительно для того, чтобы недооценивать её сыночка. И было шестеро детей, которые вечно бегали полавке, цеплялись за крылья и спрашивали, почему я не стану их новой мамой.