Кондитерская желаний. Очешуенный сервис - Анна Сиротина Страница 6

А сам бакалейщик постоянно мне улыбался. С намёком. И подсовывал лишнее яблоко «для красоты».

Нет. Только не это.

— Всё, — решила я. — Убираем. Срочно. Пока я ещё жива и относительно невредима.

Я навела относительный порядок, запихнула опасные предметы подальше, помыла полы — вместе с ними и себя, — скинула мокрое платье, кое-как расчесала волосы и рухнула спать. Сил не было даже на то, чтобы облачиться в пижаму.

Проснулась я от крика.

— АНЛИЭЭЭЛЬ!!!

Я подскочила так резко, что едва не врезалась в потолок.

— Я УБЬЮ ТЕБЯ!!!

Это была тётя.

Я выскочила в зал прямо в белье, — и увидела картину конца света в локальном масштабе.

Тётя стояла рядом с витриной, вся в блёстках. Под ногами у неё хрустели осколки, на лбу и щеках прилипли лепестки пуансеттии, а из декольте торчал венок из омелы. Лесенка скромно лежала на боку, выставив ножки в защитной позе, словно пыталась оправдаться. Витрина была… раскурочена.

Украшения валялись повсюду, гирлянда из омелы и ягод остролиста висела на одном гвозде, как раненый солдат, не доживший до победы.

— Я споткнулась, — зловеще сказала тётя. — О НЕУБРАННУЮ ЛЕСТНИЦУ.

— Кхм… Я… хотела… — слова застряли в горле, меня душил смех и страх.

— Молчи! Мы всё переделаем. — Она глубоко вдохнула и обвела меня взглядом. Её брови поползли наверх. — Это что такое? Срам какой!

В этот момент гвоздь, державший гирлянду на последнем издыхании, сдался. Зеленая предательница с зловещим шелестом упала на тётину шею и прикинулась боа. От неожиданности она резко дёрнулась — и венок из омелы, до этого мирно торчавший из декольте, провалился глубже.

— Да чтоб тебя… — прошипела тётя и запустила руку вниз, пытаясь его вытащить.

Я даже пискнуть не успела.

Резкое движение локтем — бах!

Стол, на котором стояли неубранные со вчерашнего дня коробки, поехал и с грохотом рухнул на пол. От удара он задел полку.

Полка качнулась.

Полка задумалась.

И с философским спокойствием рухнула на стеллаж с посудой.

Раздался звук, от которого у меня сжалось сердце: хруст, звон, треск — прощай, сервиз тёти Солерин, купленный «для особых гостей» и использовавшийся исключительно «чтобы они (гости) знали, какая перед ними приличная и благополучная фея».

Осколки разлетелись по залу, словно праздничный салют.

Тётя замерла.

Медленно выпрямилась.

Вынула венок.

И зло бросила через плечо:

— За новым сервизом тоже зайдёшь.

Я судорожно сглотнула.

— П-прямо сейчас?..

— Нет. — Она повернулась ко мне, и у неё от негодования прорезались рожки и клыки. Дело было дрянь. — Сначала, приведи себя в должный вид. А после… Новые украшения, продукты и сервиз. Бегом марш!

Она развернулась так резко, что стены вздрогнули.

— А я тут пока…приберусь.

«Приберусь» выглядело как массовое уничтожение имущества.Тётя носилась по кондитерской, переставляя мебель, швыряя коробки, бурча ругательства и создавая ощущение, будто внутри лавки развернули полевой лагерь орков.

Это выглядело так, будто она решила устроить внеплановый капитальный ремонт с элементами боевых действий. Феи, охваченные эмоциями — это всегда стихийное бедствие.

Я решила, что моя жизнь сейчас важнее порядка, и начала пятиться к лестнице на второй этаж. Когда я бесшумно кралась по ступеням, меня неожиданно накрыло новым страхом.

А если инспектор был настоящий?..

А если он вернётся?..