Жестокое общество - Морган Бриджес Страница 5

Поймет ли она, что у меня не было другого выхода? Что я метнул в нее нож, чтобы спасти ей жизнь?

Прощение Делайлы нужно мне не меньше, чем ее любовь и преданность. Если она до сих пор не поняла, что я на все пойду, лишь бы этого добиться, то скоро поймет. Даже если все будет против меня, я не сдамся. Поступай я иначе, меня бы уже давно не было на свете.

Моя решимость завоевать ее так же тверда и незыблема, как бриллиант в кольце, которое я надену ей на палец.

Однажды. После Испытаний.

Опускаюсь в кресло возле ее кровати и смотрю, как мерно вздымается ее грудь. От этого слегка успокаиваюсь и расслабляюсь. Беру ее руку, такую мягкую и нежную, и прижимаюсь к запястью губами.

— Tibi semper sum[3].

Глава 3. Делайла

Вот же срань господня!

Ощущение, будто кто-то переехал меня на фуре, потом дал заднюю и переехал еще раз. Да еще и жгутом все тело обмотал, передавив кровоток. Веки такие тяжелые, что глаза не открываются. Мне все же с трудом удается их разлепить, и комната поначалу расплывается, но вскоре у меня получается сфокусировать зрение.

И я тут же вижу его. Ксавье.

Он сидит у кровати и сжимает мою руку, будто боится, что я исчезну. Напряженный весь, лицо заострилось, а что за эмоции оно выражает, я никак не пойму. Участие? Чувство вины? Или просто усталость? Если судить по тому, как ярко светит за окном солнце, прошло несколько часов.

С тех пор, как он попытался меня убить.

В голове оживают воспоминания минувшей ночи: как меня вывели на крышу и затащили на помост. Стоящие кружком члены Ордена Обсидиана. Протыкающий кожу нож.

За что?

Вопрос стучит в висках, поднимая внутри вихрь из растерянности, ощущения, что меня предали, и странного облегчения от того, что он рядом. Ксавье метнул в меня нож, и все же он здесь и смотрит так, что в его преданности не остается сомнения. Судя по тому, что он во вчерашней одежде, а под глазами у него залегли черные круги, он отсюда не уходил.

Мы встречаемся глазами, и я хватаю ртом воздух, тщетно пытаясь побороть разливающееся по венам напряжение.

— Ты пришла в себя, – произносит он.

Его голос обрушивается на меня приливной волной, смывая страх и оставляя лишь раздражение. Если бы Ксавье хотел меня убить, он сделал бы это, пока я была без сознания.

— За что? – это единственное, что мне удается выдохнуть.

В груди такая тяжесть, что я едва это выдавливаю.

Лицо Ксавье болезненно искажается, но взгляда он не отводит. Затем берет себя в руки и натягивает на лицо настороженно-невозмутимое выражение. И говорить начинает тоже невозмутимо:

— Мне пришлось.

— Есть к чему стремиться, Ксавье.

— Только так я мог тебя защитить.

Он пристально смотрит на меня, пытаясь разглядеть в моих глазах понимание, но там его нет.

Я выдергиваю руку из его пальцев.

— Чушь. Каким это образом можно защитить человека, метнув в него нож?

— Если бы я его не метнул, они бы тебя убили.

Он склоняется ближе, и аромат его тела окутывает меня нежеланным объятием. Заставляет легкие сжиматься. Стараюсь дышать поверхностно и не обращать внимания, как торопливо бьется от его близости сердце.

— Это было первое Испытание, – объясняет он. – У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда.

— Не тот, на который я мог бы пойти.

— В смысле? – хмурюсь я.

Он отводит взгляд, и молчание пропастью раскидывается между нами. Мне ее не преодолеть, да и не очень-то хочется. Встречаться с этим парнем – огромный риск, и рискую я не только благополучием, но и сердцем.