Сыграем в любовь? - Шарлотта У. Фарнсуорт Страница 51

Амелия переводит взгляд то на него, то на меня. Наконец до нее доходит – и щеки заливает краской.

— Ой. Простите! Я думала, все парни еще на озере!

— Я же говорила, что заходить не стоит, – напоминаю я.

Дрю встает и берет со спинки дивана бейсболку – точнее, выкапывает из-под кучи нашей одежды. Видеть наши вещи вперемешку необычно в хорошем смысле. Прежде я ни разу не жила с парнем и даже комнату не делила, как сейчас с Дрю.

— Пожалуй, я… – Дрю надевает кепку и пытается придумать предлог уйти, но безуспешно. – Короче, увидимся.

Затем он покидает комнату. Дверь за ним закрывается, и я снова смотрю на Амелию. Она разглядывает меня, слегка наклонив голову вбок.

— Как-то неловко вышло.

— Ну, в следующий раз стучи не так сильно. Или нам переехать в домик?

— Они для тех, кто будет к выходным, – объясняет Амелия.

Я закатываю глаза и сажусь на диван.

— Ну конечно! Нельзя же отходить от плана свадьбы.

— Я не это имела в виду.

— Амелия, из-за чего ты так долбилась в дверь? Я ни из-за чего не злюсь. Все нормально.

Амелия по-прежнему изучает меня и обводит взглядом кучу одежды на диване.

— Он тебе нравится.

И еще один человек говорит мне это все тем же изумленным тоном.

— И что такого?

— Ты обычно разборчива.

— В высоких стандартах ничего плохого. Да и вообще, так уж ли много моих парней ты встречала?

Амелия хмыкает и смотрит на озеро, накручивая на палец прядь влажных волос.

— Нет. Потому что ты обсуждаешь их только с Оливией.

Я вздыхаю:

— И что не так с Оливией?

— Ничего. Я просто пытаюсь понять, почему ты рассказываешь лучшей подруге все, а мне – ничего, а потом обижаешься, когда я делаю то же самое.

— Не обижаюсь я! Все нормально. Я думала, мы с тобой согласились на мир.

— Я не говорила Линкольну, что Саймон – наш папа. Он просто… сам так решил.

Руки сжимаются в кулаки; ногти вонзаются в мягкую кожу ладоней.

— Пусть думает, как хочет. А брат Тео тоже так считает? А его родители?

Выражение лица Амелии выдает ее с головой.

— Так просто… проще.

— Угу. Смерть папы – это просто помеха.

— Я сказала не это. Почему ты всегда так делаешь?!

— Как?

— Перевираешь все, что я говорю!

— Амелия, сейчас ты впервые за год с лишним упомянула папу. Как это вообще можно переврать? Я лишь констатирую факт.

Сестра прислоняется к книжной полке, смотрит на пол, а затем – снова на меня.

— Ты помнишь, как мы с родителями ездили на ту гору? – спрашивает она.

Я моргаю. Она правда говорит об этом? Она помнит?!

— Не особо, – наконец отвечаю я. – Я поняла, что мы там были, только когда увидела наши имена на том столбе.

Амелия кивает – видимо, чего-то такого и ожидала.

— А я помню. А знаешь, что еще? После ужина ты ушла ночевать к Инди Уилсону в соседний домик. Вскоре исчез и папа. Мы с мамой полночи не спали – ждали его. Когда он вернулся, то сказал, что потерял счет времени. Его несколько часов не было! И такое случалось не раз. Просто тебя в такие моменты поблизости не было. Ты постоянно бегала то к друзьям, то к парням, то еще куда-то. А рядом с тобой папа будто светился. Тебя он обожал больше всех. Я знаю… знаю, что он любил меня и маму. Но ты… Харпер, он прятал от тебя все свои невзгоды. И я понимаю, что ты считаешь нас с мамой бессердечными чудовищами за то, как мы вели себя после папиной смерти. Ты отлично дала нам это понять. Но что еще нам оставалось? Забраться в постель и скрыться от мира? Что бы это изменило? Мама старалась быть сильной для нас, а я – для нее.