Сыграем в любовь? - Шарлотта У. Фарнсуорт Страница 52

— Значит, я слабая, потому что горевала? Ты мне это хочешь сказать?

— Нет, я… черт, Харпер! Говорю же, ты все перевираешь! Я не считаю тебя слабой. Только пытаюсь объяснить… Ведь ты никогда не слушала. Ты хотела горевать больше всех, и по-своему: угрюмо молчать, постоянно размышлять, что бы сказал или сделал папа, будь он сейчас здесь.

Амелия глубоко вдыхает и шумно выдыхает.

— Когда Тео впервые предложил отпраздновать свадьбу тут, я думала отказаться. Но чем дольше размышляла, тем больше это казалось способом ощутить, что папа рядом в столь важный день. Поэтому я и выхожу замуж здесь. Не потому, что так было удобно или мне все равно на то, с чем это место связано. Ты хоть раз смотрела на мое решение так?

На это мне нечего сказать. Я так никогда не думала. Я полагала, что Амелия отмечает здесь свадьбу вопреки прошлому, а не из-за него.

Амелия снова выдыхает. Мы смотрим друг на друга. В воздухе витают мелкие обиды, старые дрязги и множество слов, которых мы друг другу не сказали.

— Я так устала оттого, что папа словно… барьер между нами, Харпер.

— Я тоже, – выдыхаю я.

— Ты – моя сестра, но мне часто кажется, что мы едва знакомы. Я даже не знала, что ты в серьезных отношениях.

Я собираюсь было сказать, что на самом деле мы с Дрю не встречаемся. И тут же замолкаю: признав ложь, я только подтвержу правоту сестры.

— Насчет вчерашнего, – продолжает Амелия. – Я говорила, что мы с Саванной столько всего делали вместе и она знает столько моих секретов. Но я хотела разделять это все и с тобой. Думала, мы перерастем все это, ведь братья и сестры в детстве ссорятся. Но потом умер папа. Не прошло и года, как ты уехала учиться – и, можно сказать, не вернулась. Если честно, я даже не была уверена, будешь ли ты на свадьбе, если я проведу ее здесь. Поэтому я и не предложила тебе быть свидетельницей – если бы ты отказалась, это было бы слишком больно и неловко.

— Я бы не отказалась.

— Хорошо. – Она теребит желтую хлопковую ткань платья. – Прости, что не спросила.

— Извини, что создала о себе такое впечатление.

Амелия кусает нижнюю губу – как и всегда, когда нервничает. Правда, за ней я уже несколько лет такого не замечала.

— Выступишь с речью на церемонии?

— С речью?

— Я бы с радостью повернула время вспять и все изменила. Но планы уже составлены, программа распечатана…

— Все нормально, – успокаиваю я сестру. – Саванна справляется куда лучше меня. Я бы не предложила ни поход в гору, ни заплыв на каноэ, ни все остальное, чем мы занимались на неделе. Будь я свидетельницей, мы бы неделю напролет валялись в озере на надувных кругах и попивали коктейли.

Губы Амелии дергаются, а затем она тихонько хихикает.

Я улыбаюсь младшей сестре. В груди что-то сжимается, а потом отпускает. Такого близкого момента у нас не было уже очень давно.

— Так ты прочитаешь речь?

Черт. Амелия ведь предлагает мне перемирие. Если я не соглашусь, все пойдет прахом.

— Ты уверена, что это хорошая идея? – спрашиваю я. – Я, алкоголь, микрофон и увлеченная аудитория?

Амелия закатывает глаза:

— Да. Ты всегда находишь что сказать. Куда лучше, чем я.

— Амелия, ты – юрист, – напоминаю я. – Твоя работа – говорить и писать.

— О сухих фактах. А ты – креативная, как папа. Я хочу помнить о нем не меньше, чем ты.