Развод с генералом. Моя жизнь без приказов - Виолетта Весна Страница 51

— На случай, если он внезапно заявит права на твой чайник, — объяснила она.

— Чайник куплен после раздельного проживания.

— Тогда я спокойна.

Мы сели на скамью в коридоре. На стене висели фотографии свадеб: белые платья, букеты, люди под арками. Рядом с кабинетом регистрации развода стоял автомат с бахилами, хотя на улице было сухо.

— Ты можешь уйти в любую минуту до записи, — сказала Софья.

— Не хочу.

— Хорошо.

— И не надо спрашивать еще раз.

— Не буду. Теперь моя задача — дать тебе кофе и не позволить подписать лишнее.

Герман пришел ровно ко времени. Темный костюм, светлая рубашка, без формы. В руках ничего, кроме паспорта. Он поздоровался с Софьей, потом со мной.

— Доброе утро, Кира.

— Доброе.

— Все документы приняты?

— Да, — ответила Софья. — Имущественное соглашение отдельно, продажа дома идет по графику. Сегодня только регистрация.

Герман кивнул. Мы вошли в кабинет вдвоем.

Сотрудница проверила паспорта и заявление. Спросила, не изменилось ли наше решение. Герман посмотрел на меня, но ответил за себя:

— Мое не изменилось.

— Мое тоже, — сказала я.

Женщина внесла запись в систему. Объяснила, когда можно получить документы, уточнила фамилии. Я сохраняла Данилевскую. Герман сохранял Ольхова. Это заняло меньше времени, чем заказ новой двери для «Берега».

— Брак расторгнут, — сказала сотрудница и поставила штамп.

Не прозвучала музыка, не изменился свет. За стеной кто-то смеялся перед свадебной регистрацией. Герман закрыл паспорт и положил во внутренний карман.

— Спасибо, — сказал он сотруднице.

Я тоже поблагодарила.

В коридоре Софья не стала обнимать меня без вопроса.

— Я поеду в офис, — сказала она. — Копии пришлите, когда получите. Кира, позвони, если нужно.

— Позвоню.

Она пожала Герману руку и ушла. Мы остались у входа.

— Я не стану просить отложить, — сказал Герман.

— Уже не получится.

— Я собирался сказать до кабинета. Не нашел момента без свидетелей.

— Спасибо.

— Ты хотела бы сразу уехать?

Раньше он предложил бы машину. Теперь оставил вопрос открытым.

— Я хочу кофе. Не тот, который принесла Софья, он уже холодный.

— Здесь рядом есть кафе.

— Знаю.

Мы пошли пешком. Герман не касался меня. На перекрестке пропустил вперед не как женщину, которую надо направить, а потому что мой сигнал загорелся раньше.

Кафе было почти пустым. Мы сели у окна. Я заказала кофе и сырники, Герман — чай и омлет. Официантка спросила, один ли счет.

— Раздельно, — сказала я.

Герман посмотрел на меня.

— Символично?

— Практично. У меня наличные, у тебя карта.

— Хорошо.

Он не улыбнулся. Я поняла, что шутка попала в место, которое сегодня и так болело.

— Прости.

— Не за что. Счет действительно раздельный.

Мы ждали заказ.

— Я благодарна за хорошие годы, — сказала я. — Их было больше, чем может показаться по последним месяцам.

Герман смотрел на сложенные руки.

— Я тоже. Особенно за те, когда у нас не было ничего, кроме дивана, который ты запрещала чинить.

— У нас еще был чайник.

— Он выключался только из розетки.

— Зато приобретен до брака. Софья была бы довольна.

На этот раз он улыбнулся.

— Я мог дать тебе больше места, — сказал Герман. — Не квартиры и не кабинета. Места рядом со мной.

— А я могла раньше сказать, что его не хватает.

— Ты говорила. Не всегда прямо, но говорила. Я выбирал услышать удобное.