Развод с генералом. Моя жизнь без приказов - Виолетта Весна Страница 52

— Иногда прямо не говорила совсем.

Официантка принесла завтрак. Мы замолчали, пока она расставляла тарелки.

— Чего тебе не хватало? — спросила я.

Герман поднял взгляд.

— Дома?

— В браке.

Он задумался.

— Чтобы ты иногда нуждалась во мне не только тогда, когда уже все решила. Последние годы ты сообщала о своих планах после того, как могла выполнить их одна.

— Потому что боялась, что ты вмешаешься.

— Знаю. Но я видел только результат. Ты становилась все самостоятельнее, а я находил новые задачи, где без меня не обходились.

— И мы оба называли это занятостью.

— Да.

— Почему не сказал раньше?

— Я считал желание быть нужным слабостью. Проще было стать полезным без просьбы.

Я отрезала кусок сырника и поняла, что впервые слушаю его не как мужа, от ответа которого зависит наша жизнь. Между нами больше не было обязательства немедленно что-то исправить.

— Мне жаль, — сказала я.

— Мне тоже.

Мы ели медленно. Герман рассказал, что перевод начнется в июле. Он будет курировать три региональных подразделения, часто ездить, но сохранит квартиру в основном городе. Я рассказала о новом небольшом заказе бюро — центре дневной реабилитации, который не имел отношения к его управлению.

— Поздравляю, — сказал он.

— Спасибо.

— Я не буду спрашивать, нужен ли контакт подрядчика.

— Правильно. Подрядчик уже есть.

— Хороший?

— Узнаю через месяц.

Разговор мог бы продолжаться как раньше: работа, планы, чужие ошибки. Я остановила его.

— Герман, что будет с нами теперь?

— Сегодня ничего.

— Почему?

— Потому что мы только что развелись. Если я предложу начать заново у дверей ЗАГС, это будет похоже на еще один способ отменить твое решение.

— А ты хочешь?

— Очень.

— Я тоже не готова сегодня.

— Тогда ответ совпадает.

Он оплатил свою часть. Я свою. На улице мы остановились у перекрестка.

— Можно тебя обнять? — спросил Герман.

Я кивнула.

Он обнял осторожно, но я сама прижалась сильнее. Пятнадцать лет знакомое тело было домом, даже когда дом становился тесным. Я чувствовала его ладонь между лопаток и позволила себе не выбирать между облегчением и горем.

Мы отпустили друг друга одновременно.

— До свидания, Кира.

— До свидания, Герман.

Он ушел к парковке. Я пошла в другую сторону.

В бюро никто не знал о регистрации, кроме Нины. Она поставила передо мной список дверей на согласование и спросила:

— Хотите домой?

— Нет. Хочу два часа работать, потом домой.

— Тогда в два я заберу у вас ноутбук.

— Ты не можешь забрать мой ноутбук.

— Могу отключить сеть и сказать, что авария.

— Это превышение полномочий.

— Учусь у лучших.

Я рассмеялась и впервые за день чуть не заплакала. Нина молча принесла салфетки, оставила на краю стола и вышла.

Я работала до двух. Утвердила две двери, отклонила цвет стен, согласовала постоянную перегородку в комнате родственников. Потом выключила компьютер сама.

Дома было тихо. Мама прислала фотографию штор, которые выбрала, и спросила до покупки. Я ответила, что второй вариант подходит. Софья отправила короткое: «Как ты?» Я написала: «Разведена. Решение правильное. Мне плохо».

Она позвонила сразу.

— Приехать?

— Нет. Побудь на связи.

— Буду.

Я сидела на полу у коробки с фотографиями и рассказывала ей, как прошла регистрация. Без анализа, без вывода. В какой-то момент заплакала. Не красиво и не тихо: нос заложило, слова стали неразборчивыми. Софья ждала и иногда говорила, что слышит.