Развод с генералом. Моя жизнь без приказов - Виолетта Весна Страница 53

Когда я закончила, стало не легче, а тише.

— Я все равно не хочу отменить, — сказала я.

— Горе не является заявлением об ошибке.

— Ты это клиентам говоришь?

— Теперь буду. Ты разрешаешь?

— За процент.

Мы попрощались. Я собрала фотографии в две стопки: свои и те, которые обещала скопировать Герману. Потом приготовила ужин и легла рано.

В девять вечера позвонила мама. Я не хотела разговаривать, но ответила.

— Все закончилось? — спросила она.

— Да. Сегодня зарегистрировали развод.

— Я могу приехать?

— Мам, я устала.

— Я не буду убеждать. Привезу шторы и уеду, если попросишь.

Через сорок минут она стояла в прихожей с пакетом ткани и контейнером супа. Мы повесили шторы не сразу: сначала мама решила, что карниз слишком слабый, потом я нашла инструкцию и доказала, что выдержит. Обычный спор помогал больше осторожного молчания.

Когда последняя складка легла ровно, мама села на край кровати.

— Я злилась на тебя, — сказала она. — Не потому, что Герман генерал или помогал нам. Потому что твой развод заставил меня вспоминать собственный брак.

Я села рядом.

— И что вспомнила?

— Что твой отец решал многое сам. Иногда я была благодарна. Иногда ненавидела. Но никогда не говорила ему вторую часть. После его смерти удобно помнить только благодарность.

— Ты хотела бы уйти?

— Нет. Я хотела бы научиться спорить до того, как мы оба стали слишком уверены в своих ролях.

Она разгладила ткань на коленях.

— Это не значит, что тебе нужно было остаться. Я просто больше не думаю, что надежный муж автоматически означает счастливую жену.

— Спасибо.

— Я все еще надеюсь, что вы с Германом будете вместе. Но теперь понимаю: если будете, то не потому, что развод оказался ошибкой.

Я обняла ее. Мама позволила себе заплакать на несколько секунд, потом отстранилась и потребовала убрать суп в холодильник.

— Я сама решу, когда его есть, — предупредила я.

— Это суп, Кира. Он не нарушает твоих границ.

— А если я не люблю сельдерей?

— Ты любишь. Я твоя мать, у меня есть архив наблюдений.

Мы рассмеялись. Она уехала, не проверяя, съела ли я хоть ложку. Перед сном я все-таки разогрела суп. Сельдерей там был, и я действительно его любила.

Следующие недели прошли без личного общения. «Берег» готовился к техническому открытию. Герман передал работу новому представителю управления — полковнику Вадиму Юрьеву, который внимательно читал документы и не знал, кому звонить в обход процедуры. Первые два дня это замедляло работу. На третий система заработала.

Загородный дом продали. Деньги поступили на отдельные счета. Мой стол окончательно переехал в квартиру, коробки Германа забрал Павел. Мы подписали акт через адвокатов.

В начале июля я получила сообщение с незнакомого номера. Потом узнала последние четыре цифры: новый служебный телефон Германа.

«Кира, я хочу пригласить тебя на ужин. Это свидание. Ты можешь отказаться. Если согласишься, место и время выберешь сама».

Я не ответила сразу. Закончила совещание, проверила график и только потом написала:

«Согласна. Пятница, восемь вечера. Ресторан на Виноградной. Встречаемся там».

Ответ пришел через минуту: «Буду».

Я перечитала переписку, добавила бронь ресторана в календарь и вернулась к чертежу. В пятницу вечером мне предстояло узнать, о чем разговаривают люди, которые знают друг друга семнадцать лет и впервые никому ничего не должны.