Няня для мажора - Кира Хо Страница 53

— Нормально, — кивнул, забирая свои руки обратно.

Еле сдерживаюсь, чтобы не прижать её к себе: я очень сильно испугался на треке и нихера не за себя.

— Демид… — опуская глаза в пол тихо сказала, — Андрей Павлович приедет во вторник, тогда же я и попрошу разорвать контракт.

Сердце пропустило удар. Как? Нет. Нет-нет!

Внешне стараюсь держать лицо, в то время как внутри разрывает от желания связать её и засунуть в багажник, чтобы одумалась.

— Почему? — спрашиваю, хмурясь.

— Я так не могу больше, — тяжело выдыхает и упирается спиной в машину возле меня. — Я за полмесяца переживала больше, чем за всю жизнь. Я жила спокойно. Училась спокойно. А теперь моя жизнь превратилась в ад, и его эпицентр — ты.

Я понимаю, что она не хочет меня этим задеть, а просто констатирует факт, но отчего-то неприятно кольнуло.

— А если я пообещаю не встревать больше во всякую дичь? — сам не понимаю, как это у меня вырвалось.

Стася косится на меня и смотрит неверящим взглядом и коротким смешком.

— Себя не изменить, — словно контрольный выстрел. — Я привыкла к тебе, и от этого только хуже.

Слабо улыбается. Это чувствуется, как будто резко сорвали пластырь, а затем приложили руку.

— Давай ты подождёшь, пока я не выполню свою часть уговора? — спрашиваю, в очередной раз вынашивая свой план.

Щурится, от чего веснушки снова собираются на её переносице.

— Мы сейчас о каком уговоре говорим?

Смеюсь, вспоминая про поцелуй. Но нет. Я не его имею в виду.

— Нет, церберёнок. Я не про поцелуй.

Нянька тяжело вздыхает и молчит. Молчит слишком долго, по-моему, но через какое-то время кивает.

— При условии, что ты позволишь установить на свой телефон локатор.

— Прикалываешься? — выкатывая глаза, встаю перед ней. Она поднимает голову и, смотря мне в глаза, ею качает. — Зачем? — задаю вопрос иначе.

— Чтобы я могла заниматься учёбой, но при этом быть уверенной, что ты сдержишь слово и не влипнешь в неприятности.

Стою, думаю. Дышу. Вдох — да, выдох — нет. И так ещё раз, и ещё, и ещё.

— Хорошо, — наконец выдаю.

Тёмные брови высоко поднимаются. Да, конвоир, я тоже не ожидал такого от себя.

Стася отходит от водительской двери и обходит машину к пассажирской.

— Надеюсь, твои слова не пустой звук. Потому что я устала и хочу посидеть в тишине, — открывает дверь, — не заставляй меня пожалеть об этом.

Садится, и дверь закрывается.

Я её понимаю. Но не понимаю. Вот это странное ощущение, когда твой привычный мир рушится, и ты не в состоянии это остановить. Это ведь происходит не только у неё. У меня творится то же самое.

С её появлением в моей жизни всё перевернулось с ног на голову, и я сам не понял, в какой момент моё желание её уничтожить вдруг сменилось на необходимость её защитить…

Когда я своими руками отдал её Лёхе? Когда увидел, насколько она сострадательна по отношению к другим? Или со спермотоксикоза, который настиг внезапно и вообще не по делу?

В любом случае это произошло. Неожиданно, не нужно, непроизвольно и в очень короткое время. Произошло то, чего никогда не было со мной. Рядом с самим собой на первое место встала она.

Смотрю на неё сквозь тонированное стекло и вижу её слёзы. Я хочу открыть дверь и сесть рядом, но она чётко дала понять, что ей нужно побыть одной. А я, хоть и не слушаю ничьё «хочу», в этот раз молча отхожу, не пытаясь что-то сделать. Самое лучшее, что я сейчас могу — ничего не испортить. Как обычно…