Жестокие чувства - Агата Лав Страница 53

Я чувствую, как его пальцы сжимаются в кулаки. Он сопротивляется. Где-то в глубине инстинкт борется. Я опускаюсь на колени рядом с ним, беру его руки в свои и прижимаю к своей груди.

— Ты не один. Я рядом. Доверься мне.

Он вздыхает. Словно падает в бездну.

— Ты совершенно честен с ним. Ты партнер. Ты ничего не скрывал. Все было открыто. Все шло по плану, как на переговорах.

Я повторяю как мантру, вкладывая в каждое слово всю силу своей воли. И я чувствую, как происходит сдвиг. Как будто тумблер щелкает внутри. Сначала через сопротивление. Потом – четко и идеально.

Я снова касаюсь его лица – нежно, кончиками пальцев, обрисовывая скулы, губы, линию бровей. Он даже не вздрагивает. Он под моей властью. Усыплен и уязвим.

— Алина… – выдыхает Герман, не открывая глаз.

— Ты ничего не расскажешь Лебедеву, – шепчу. – Потому что ты ничего не знаешь.

Я провожу рукой по его волосам так, как когда-то в другой жизни.

— Ты только партнер. Ты пришел с миром. Все остальное – неправда.

Пауза. Он замирает. Молчит. Словно уже принял это как свою истину.

Я отстраняюсь на шаг, проверяя, как он дышит. Ровно. Глубоко. Он в трансе. Я больше не говорю, давая себе время успокоиться. Так проходит несколько мгновений, после чего он постепенно приходит в себя. Как будто возвращается из глубины, откуда почти невозможно выплыть. Его веки дрожат, пальцы слегка подрагивают, а дыхание становится рваным. Герман поднимает голову. Его взгляд ищет, остро и цепко. Он смотрит на меня, пытается распознать, кто я и почему я все еще здесь.

И вдруг замирает.

Медленно, почти осторожно, он протягивает ко мне ладонь.

— Ты осталась, – говорит он хрипло.

Его пальцы касаются моей щеки, замирают на коже.

— Я помню тебя, Алина…

— Тише… – я беру его руку в свою, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. – Ты сейчас можешь быть нестабилен. Постарайся не…

Но он не слушает.

Он уже подается вперед. Его губы находят мои, и поцелуй выходит сдержанным только в первое мгновение. Дальше он обрушивается на меня с силой, в которой сконцентрировались часы, дни, месяцы запретов. Он впивается в мои губы с голодом, которому давно не давали воли. Его ладони не просто касаются, они исследуют, хватают, прижимают, будто он хочет вжать меня в себя, запомнить на уровне мышц, кожи, костей.

— Ты все правильно тогда сказала, – произносит он над моим ухом. – Я хотел уничтожить все, хотел доказать себе, что ты больше ничего не значишь. Что я могу отдать тебя другому…

— Ты отдал.

— Я знаю.

— Герман…

Я пытаюсь поймать его руки, потому что начинаю теряться. Во времени, которое сейчас стоит слишком дорого. И в ощущениях. Я соскучилась по нему. По его запаху, по весу его тела, по безжалостной настойчивости, от которой дрожит все внутри. Я говорила себе, что могу без него. Убеждала, что это просто зависимость. Воспоминание. Иллюзия. Но сейчас это перестает иметь значение…

— Я хочу тебя, – шепчет он в мои губы. – Всю. Чтобы это точно осталось.

— Хочешь стереть его следы?

В его глазах пылают огни. Он скалится, сдерживая эмоции, которые я зажгла в нем одной лишь фразой, но справляется с собой. Его широкая ладонь ложится на мой подбородок и направляет к себе. Становится ясно, что со словами покончено. Его взгляд темнеет и становится хищным. Я дышу его желанием, которое затуманивает рассудок окончательно. Герман проводит ладонью по моему животу, потом выше, обходит грудь, затем резко возвращается и сжимает ее, большим пальцем задевая сосок, заставляя меня выгнуться навстречу.