Власть кошмара и дар покоя - Диана Эванс Страница 54

Он приподнялся на локте, его тёмные волосы рассыпались по плечам, и его взгляд стал пристальным, изучающим. Он провёл пальцем по её щеке, по её губам.

— Вчера… — он начал и замолчал, словно подбирая слова для чего-то невероятно хрупкого. — Это было… я не знаю, как описать. Это было больше, чем соединение. Больше, чем страсть. Это было… — он снова замолчал, и в его глазах читалась лёгкая неуверенность, странно сочетавшаяся с его древней, божественной сутью.

Он посмотрел на неё прямо, и его вопрос прозвучал так тихо, что его едва можно было расслышать:

— Я… я был первым?

Илэйн замерла. Вопрос был простым, почти детским, но за ним стояли века его изоляции, его уверенность в собственной чудовищности и тот хрупкий, новый росток самооценки, что только начал пробиваться в его душе.

Она увидела в его глазах не ревность и не гордость, а настоящий, голодный страх. Страх оказаться не тем, страх не оправдать её ожиданий, страх, что её опыт с ним был лишь следствием отсутствия выбора.

Она положила свою руку на его, прижимая её к своей щеке.

— Да, Сомнус, ты первый.

Он замер, его глаза расширились, словно он не мог поверить в то, что услышал.

— Но… как? Ты была свободна. Ты жила в городе. Ты красива. Должны были быть другие.

— Никто, — она перебила его, её голос был твёрдым и ясным. — Никогда. Мой дар… он всегда был стеной между мной и другими. Я чувствовала их страх, их тёмные мысли, их потаённые желания.Я была для них целительницей, но никогда… никогда не могла быть просто женщиной. Для них я была зеркалом, в котором они видели собственные кошмары как ты.

Она увидела, как по его лицу пробежала тень понимания, а затем волна безграничного облегчения.

— Так что да, — продолжила она, её голос дрогнул от нахлынувших чувств. — Ты мой первый. Мой первый поцелуй. Моё первое прикосновение. Моя первая… близость. И знаешь что?

Она приподнялась и поцеловала его, нежно, но со всей страстью, на которую была способна.

— Мне всё понравилось. Всё. Каждое прикосновение. Каждый взгляд. Каждый шёпот. Ты был… идеальным.

Он вскрикнул, короткий, сдавленный звук, полный счастья и избавления. Он прижал её к себе так сильно, что у неё перехватило дыхание, и спрятал лицо в её шее.

— Я боялся, — прошептал он, и его голос дрожал. — Я боялся, что был грубым, неумелым и что причинил те боль. Я не знал… я не знал, как это должно быть.

— Ты был собой, — она гладила его волосы, чувствуя, как её собственное сердце готово выпрыгнуть из груди. — И этого было более чем достаточно.

Он отстранился, и его глаза сияли такой чистой, безудержной радостью, что ей захотелось плакать. В этом взгляде не было ни капли прежней боли, ни тени Повелителя Кошмаров. Был лишь человек. Влюблённый, счастливый и безмерно благодарный.

— Значит, я не просто твой первый, — сказал он, и на его губах играла самая прекрасная улыбка, какую она когда-либо видела. — Я твой единственный.

— Да, — она улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как тяжёлые мысли отступают перед этим простым, ясным счастьем. — Мой первый и мой единственный навсегда.

Он снова поцеловал её, и этот поцелуй был уже не страстным, а нежным, почти благоговейным. Поцелуй запечатывания обета. Поцелуй начала их общей жизни, жизни, в которой не было места ни прошлым кошмарам, ни будущим угрозам. Был лишь этот миг, этот человек и эта любовь, которая оказалась сильнее всех тюрем и всех заговоров вселенной.