Таро на троих - Анна Есина Страница 54

Зал затаил дыхание. Дети придвинулись ближе, взрослые невольно улыбнулись, поддавшись его заразительному пафосу.

— Его искусство не знает границ! Он заставляет исчезать то, что кажется незыблемым, и создаёт то, чего не может быть! Говорят, что он учился у древних магов Востока, а некоторые уверяют — он и сам наполовину дух, наполовину человек!

По рядам прокатился восхищённый шёпот. Малыши переглядывались, кто-то даже прошептал: «Правда?!»

— Встречайте! Тот, кто превращает обыденность в сказку… талантливый и неподражаемый… Темир Великолепный!

В тот же миг на арене вспыхнул луч прожектора, и в его золотом круге возник Темир, словно материализовался из воздуха.

Конферансье, не сдерживая улыбки, добавил уже тише, с ноткой заговорщицкого тепла:

— И поверьте мне, друзья: сегодня вы увидите то, что никогда не забудете!

А потом отступил в тень, оставив аренуцеликом в распоряжении иллюзиониста.

Тот был невысок, но крепко сбит — каждая линия тела говорила о скрытой силе, о ловкости, которой не бывает у обычных людей. Смуглая кожа словно ловила и отражала свет прожекторов, а чёрные волосы, чуть взъерошенные, казались живыми, будто в них прятались искорки. Но главное — его глаза. Тёмные, блестящие, с тем неуловимым искрящимся оттенком, будто в них танцевали крошечные молнии.

Костюм оказался произведением искусства. Не банальный фрак с блёстками, а нечто среднее между нарядом бродячего артиста и волшебника из старинной сказки. Бархатный камзол глубокого синего цвета, расшитый серебряными нитями, которые при движении вспыхивали, словно звёзды. Узкие брюки облегали накаченные ноги и заканчивались мягкими кожаными сапогами с загнутыми носами, словно сошедшими со страниц книги о средневековых шутах. На руках — тонкие чёрные перчатки без пальцев, обнажавшие сильные, гибкие пальцы, которые, казалось, жили собственной жизнью.

Он улыбнулся, и зал взорвался аплодисментами. Не потому, что он что-то уже сделал, а просто потому, что так улыбаться умел только он. В его мимике было всё: озорство, тайна, обещание чуда.

Тёма (почему-то хотелось звать его именно этим именем) поднял руки — медленно, почти небрежно, — и в ладонях вдруг вспыхнули два огненных шара. Не бутафорских, не из фольги, а настоящих, живых, с языками пламени, танцующими в воздухе. Дети закричали, кто-то вскочил с места. Я замерла, не в силах отвести взгляд.

Он крутил огонь между пальцами, словно то были мячики, перебрасывал из руки в руку, а потом вдруг дунул — и пламя рассыпалось на сотни искр, которые, опадая, превращались в разноцветные ленты. Они обвивали его, сплетались в узоры, а он двигался в этом вихре, как дирижёр невидимого оркестра.

— Это… это невозможно, — прошептала я, сама не замечая, как сжимаю подлокотники кресла.

Тёма словно услышал. На секунду его взгляд скользнул по залу, нашёл меня, и на долю мгновения в его глазах вспыхнуло что-то… знакомое. Что-то, от чего сердце пропустило удар.

Когда фокусник завершил очередной трюк — из его ладоней, словно по волшебству, вырвались и закружились в воздухе десятки разноцветных бабочек, — зал взорвался овациями. Дети тянули руки, смеялись, кто-то даже вскочил с места. А он, чуть склонивголову, улыбался так, будто это самое обычное дело — творить чудеса.

Потом поднял руку, обводя взглядом ряды: