Таро на троих - Анна Есина Страница 55

— А теперь… — его голос, немного низкий, хрипловатый и чуть насмешливый, разнёсся по цирку, — мне нужна помощница! Самая смелая, самая внимательная. Кто хочет стать частью волшебства?

Руки взметнулись разом — почти весь зал. Малыши тянулись изо всех сил, девочки постарше смущённо хихикали, прикрываясь ладошками. Тёма медленно шёл вдоль барьеров, заглядывая в лица, подмигивая то одному, то другому зрителю. Его глаза блестели — то ли от света прожекторов, то ли от внутреннего огня, который всегда полыхал в нём.

И вдруг он остановился. Прямо передо мной.

— Вот она, — произнёс тихо, но так, чтобы я услышала каждое слово. — Та, кто смотрит не на фокусы, а сквозь них.

Я замерла. Сердце ударило раз, другой и будто провалилось куда-то вниз. Он смотрел на меня. Не на кого-то другого, не на ту смелую девочку сбоку, а именно на меня.

— Подойдите, — он протянул руку, и в его пальцах вдруг вспыхнул алый шёлковый платок. — Не бойтесь. Я обещаю: вы не пожалеете.

Я встала, сама не понимая, как ноги несут меня к арене. В ушах стучало: «Это сон? Это правда?» Но вот я уже на ступенях, вот его тёплая ладонь касается моей руки, и мир сужается до этого мгновения.

— Как вас зовут? — спросил он, помогая мне подняться на помост. Его голос звучал мягче, чем раньше, будто только для меня.

— Стася, — прошептала я, чувствуя, как горят щёки.

— Стася, — повторил он, и это прозвучало, как заклинание. — Сегодня вы — моя главная волшебница!

Он накинул на мои плечи тот самый алый платок, и ткань вдруг ожила, заструилась, словно пламя. Дети заахали, а Тёма, не отрывая от меня взгляда, начал новый трюк.

Он просил меня держать платок определённым образом, поворачиваться, поднимать руки — и каждый раз, когда я выполняла его указания, происходило что-то невероятное. Из складок ткани вылетали звёзды, в ладонях вспыхивали искры, а когда он накрыл мои руки своими, между пальцами проросла крошечная роза — настоящая, с каплями росы на лепестках.

— Видите? — шепнул он, поднося цветок к моему лицу. — Вы и есть волшебство.

Я хотела что-то ответить, но не смогла. В глазах стояли слёзы — не от грусти, а от того странного, пьянящего чувства, когда понимаешь:это не просто фокус.

А он уже кланялся, подводя меня к краю арены, и зал ревел от восторга. Но для меня всё это — огни, крики, музыка — стало фоном. Потому что в этот момент существовал только он. И его взгляд, в котором я тонула, как в тёмном, манящем океане.

Он продолжил своё представление. Доставал из пустоты голубей, заставлял исчезать и появляться вновь старинные монеты, приказывал предметам парить в воздухе. А для меня всё это уже не имело значения. Я видела только его — его движения, его улыбку, его глаза, в которых пряталась целая вселенная чудес.

И когда в конце номера он поклонился, а зал взорвался овациями, поняла: я уже не просто зритель. Я — пленница его магии. И, кажется, он это знал, потому как подмигнул на прощание и послал воздушный поцелуй.

Дальнейшее представление прошло мимо меня. Кончики пальцев покалывало, сердце трепыхалось где-то в горле. Мне хотелось куда-то бежать, что-то делать, а не сидеть на месте, как привязанная, и ждать конца шоу.

— Какой отстой! — бурчал Влад, когда мы протискивались к выходу.

— Не, фокусник был прикольным, — не согласился приятель Антон.