Я – твое сердце - Валентина Торкья Страница 54

— Повела пациентов на рентгенографию, – говорит она, не понимая, что я своим вопросом тонко намекнула: Стефи в тысячу и тысячу раз лучше, чем ты.

Да уж, Диана не из сентиментальных.

Игла неприятно движется в моей руке. Диана не попала в вену.

Никто никогда не попадает с первого раза, даже Стефи.

Мне страшно. Где бумажные журавлики Такэру?

Я хочу, чтобы он открыл дверь в лабораторию, как пять лет назад.

Я хочу, чтобы он, ничего не говоря, начал складывать первую попавшуюся под руки салфетку, как в тот день, когда мы познакомились.

Такэру, прости, что я получила сердце раньше тебя. Прости меня, пожалуйста.

Не ненавидь меня за то, что я выиграла наш спор.

Глаза наполняются слезами. Диана не понимает и хлопает меня по спине.

— Ну ладно тебе. Мы уже закончили, видишь?

Она машет у меня перед носом пробиркой с кровью.

Меня не стошнило с похмелья, но, боюсь, стошнит здесь. Прямо сейчас. Я до безумия боюсь вида крови. Диана, в общем-то, права. Мне вскрывали грудь столько раз, что я сбилась со счета, но я (почти) никогда не переживала из-за этого. Но покажите мне иглу и кровь, и я умру от страха.

До сих пор с ужасом вспоминаю день, когда у меня в первый раз пошли месячные. Теперь этот кошмар в моих трусах будет происходить каждый месяц? Вы издеваетесь? Я рыдала неделю.

Я отвожу взгляд от Дианы и пробирки с красной жидкостью.

— Давайте выйдем, – говорю я, умоляюще глядя на родителей.

Диана выводит нас из лаборатории и, показывая на стулья, велит подождать несколько минут в коридоре.

— Тебя скоро позовут на биопсию, – говорит она и удаляется с пробиркой моей крови.

Сейчас они узнают, что я пила. Узнают? Надеюсь, нет.

Отсюда видны лифты, курсирующие между разными этажами отделения. Каждый раз, когда кто-то спускается на первый этаж и открываются двери, у меня перехватывает дыхание.

Такэру сейчас здесь, на втором этаже с другими пациентами.

Я обязательно его увижу. Хочу ли я его увидеть?

Чтобы перестать думать, я достаю телефон из той же сумки-платка, которая была у меня прошлой ночью. Она почему-то не воняет пивом, как одежда.

Мама пододвигается ближе, чтобы рассмотреть сумочку.

— Красивая. Откуда она у тебя?

Я отодвигаю клатч подальше. Запаха алкоголя не чувствуется, но кто знает. Вдруг она догадается.

Мама удивленно хлопает глазами.

— Это Кати, – говорю я, будто извиняясь. – Кати подарила.

Мама улыбается и снова смотрит в конец коридора, откуда меня должны позвать на биопсию.

Я пролистываю уведомления и ищу Такэру среди десятков новых подписчиков, которых замьютила.

От него по-прежнему только одно сообщение. То, что пришло сегодня утром.

Фотка. Такэру с фисташковым маффином. Такие делают в буфете на третьем этаже, куда мы сто раз прокрадывались тайком.

Тоска сжимает желудок, когда я смотрю на его счастливое лицо и на губы, надкусывающие маффин.

Только теперь я замечаю, что Такэру на фото не один.

Рядом с ним – едва попавшая в кадр тонкая рука и длинные светлые волосы, спадающие по плечам кого-то, кого я не знаю.

— Ребята, дайте пройти человеку, это не наш этаж!

Голос Стефи эхом отлетает от белых стен.

Двери лифта открыты. Из него на лестничную площадку в нескольких метрах от нас, слегка горбясь, выходит мужчина средних лет.

Позади него в лифте стоит группа людей. Я быстро пробегаю глазами по лицам. Я знаю их всех.