Развод в 42. Верни меня, мой генерал - Элен Блио,Полина Измайлова Страница 55

Когда-то я гордился тем, что у меня такие прославленные, героические, как я считал предки.

Бабушка Элеонора представлялась кем-то вроде императрицы.

Всегда ухоженная, всегда собранная, всегда готовая к бою.

Всегда.

Ей было пятьдесят, когда я родился. Помню в детстве свои первые впечатления. Мне казалось, что она киноактриса. Стильная, модная – ну, тогда я не сильно разбирался, годам к десяти только начал понимать, что к чему.

Бабуля во мне души не чаяла. Повторяла, что я лучший внук, которого она могла бы пожелать. Готовила мне знаменитую гурьевскую кашу. Учила со мной язык – английский и французский. Водила на премьеры в Дом Кино. Даже на приёмы в Кремль…

Почему она так поступила со мной и с Ланой?

Что это было?

Ревность?

Ненависть к низшим слоям общества из которых она сама вышла?

Желание управлять всем?

Мать всхлипывает.

— Она убила моего ребёнка. Моих… моих детей. – она рассказывает, а я думаю о том, что было бы с нами, поступив бабушка иначе.

Что было бы со всеми нами.

— Я родила девочку. Она… в общем, тогда уже появились аппараты УЗИ, но мне сказали, что всё хорошо. А потом… Она… она была с синдромом. Доктор мне сказала, что я могу её забрать, что при должном уходе…- мать опять всхлипывает, плачет. Но я как-то не сильно верю её слезам.

Анастасия Алексеевна, в девичестве Оболенская родилась в семье дипломатов, она была достойной партией. Но бабуля реально с ней особенно не церемонилась.

— Когда я сказала твоему отцу, что заберу девочку – пришла Элеонора. Она не разговаривала со мной. Она пошла к главному врачу. После её визита мне сказали, что моя дочь умерла. Понимаешь? Она… Я не знаю куда они её дели! Убили? Или…

— Ты бы взяла девочку с синдромом дауна и воспитывала?

— Это была моя дочь!

— Мам, ты не стала бы её забирать.

— Что… что ты такое говоришь? Как ты можешь, Саша? Ты жесток! Я… я твоя мать! Ты должен мне верить!

— Неужели?

Откидываюсь на подушки.

— Мам, я устал. Мне нужно отдохнуть.

— Я еще не всё сказала. Было еще несколько беременностей и… и она отправляла меня на аборты. Потому что… она считала, что я не могу родить здорового ребёнка. Один раз я… мне почти удалось её обмануть. И я была уже на шестом месяце. Мы с твоим отцом тогда уехали работать в Крым. Элеонора не знала о моём положении, но мне неожиданно стало плохо, меня положили в клинику. Видимо… видимо ей доложили, и…

— Мам, зачем ты всё это мне рассказываешь сейчас? Какое это всё имеет отношение ко мне? К моей жизни? К моим детям, которых я не видел двадцать лет?

— Ты… ты не понимаешь! Она… я пыталась протестовать, когда бабушка придумала всю эту историю с твоей медсестрой…

— Лана училась на врача, между прочим.

— Твоя бабушка сказала, что надо решить вопрос быстро, иначе…

— Вы и решили. Блестяще. Молодцы.

— Саша, сынок, прости меня… прости… я не могла иначе… она… Она сказала, что если я вмешаюсь, она их просто убьёт.

— Кого – их?

— Твою Лану. Её… её малышей.

— Ты знала о детях?

— Конечно знала.

Качаю головой.

Это просто… фантастика.

Апофеоз цинизма.

Низости.

И это моя родная мать!

— Ты не за Лану боялась. Не за внуков. Ты боялась за свою шкуру.

— Да! Да, сын! Боялась! Я боялась! Потому что твой отец тогда решил пойти налево, спутался с какой-то там… девицей в министерстве. Молодой лейтенантшей… лейтенанткой. Не важно. Он хотел уйти! Хотел меня бросить! Если бы не Элеонора тогда…