Развод в 42. Верни меня, мой генерал - Элен Блио,Полина Измайлова Страница 56

— Что она сделала с этой… лейтенанткой?

— Не знаю. Какая разница? Я твоя мать! Почему ты не думаешь обо мне!

— Я думаю, мам. Думаю. Прости, но думаю очень плохо. Лучше тебе уйти. Уехать.

— Саша!

В палату заходит Лана. Выдыхаю.

— Покиньте палату, вы нервируете пациента. – моя любимая говорит просто, без нажима, за её спиной маячит молодой охранник.

— Я… я его мать, я имею право, я…

— Мама, уйди ты Христа ради! Не доводи меня до греха!

С силой бью кулаком по кровати. Резко приподнимаюсь, в этот момент чувствуя, что внутри словно что-то щелкает. Переключается.

Спина. Нет, это не боль, это… что-то горячее бежит по телу, по венам, артериям. И я чувствую.

Впервые за долгое время что-то чувствую.

— Саша! – Лана подскакивает ко мне, обнимает, притягивает. – Сашенька!

Мать смотрит на нас.

Я вижу, как она постарела. Как осунулась.

Жаль мне её?

Конечно, жаль. Она моя мать.

Но я больше не позволю никому вмешиваться в мою жизнь и решать за меня.

Мама уходит.

Лана остаётся.

Глажу её по волосам, целую виски, лоб…

Я был молодой дурак тогда.

Почему я сразу не женился на Лане? Считал, что у нас вся жизнь впереди.

Да, впереди была жизнь.

Безрадостные двадцать лет.

Я жил только потому, что для меня, офицера, прервать жизненный путь было недостойно.

Не по чести.

Да я и не думал об этом.

Зато…

Всегда лез в самое пекло. Всегда грудью на амбразуру. Про меня говорили – бережёного Бог бережёт. Только вот я бережёным не был.

Или был?

Может, любовь моей девочки всегда берегла меня?

— Лана… Лана…

— Сашка, если бы ты знал… если бы знал, как я тебя люблю!

— Не уходи, пожалуйста. Я… я всё понимаю, я не могу требовать…

— Глупый мой. Никуда я не уйду. Больше никогда…

Глава 30

Глава 30

Мы лежим рядом. Вместе. Дверь в палату на ключ не закрывается, но мне плевать. Мне тут всё можно. Мне сам главврач дал добро.

Прижимаюсь к Саше, стараюсь аккуратно.

Я знаю, что у него со спиной, я смотрела эпикриз, всё, что написано в его карте, перечитывала историю операций, ход которых был тщательно зафиксирован.

Мы с лечащим врачом обсудили перспективы.

Я, конечно, смущалась, говоря, что я всего лишь педиатр, на что этот доктор – известный в медицинских кругах хирург, светило, сказал:

— Светлана, вы врач. Понимаете? Врач! Доктор. И, кстати, педиатрия далеко не самая легкая отрасль в медицине, так что не стоит умалять своих достоинств, знаний и умений. Я знаю какой вы доктор. И знаю, что с вами обошлись несправедливо. Поэтому… Коллега, как вы считаете, что лучше предпринять на этом этапе?

— Я смотрела схему, которую вы разработали с генералом Богдановым и с Ольгой, я готова подключиться, массаж, правда, я делала детский, но ведь и Ольга тоже. А вообще… Вообще, я очень надеюсь, что у Саши это скорее психосоматика, и…

— И встреча с любимой женщиной и детьми должна помочь лучше всякой терапии. Я вас понял.

Он меня смутил. Но я кивнула.

Да, я очень надеялась, что я смогу помочь. Лучше массажа.

И я, и дети.

Сашка, которой не терпится начать общаться с отцом, с которым она, оказывается, была знакома и даже на балу танцевала.

Вовка, которого завтра, я надеюсь, привезут генералы…

И я и дети – чем не стимул встать?

Жить.

Любить…

Лежу рядом, глажу его по груди, по рукам, в глаза смотрю.

— Сашка, какой ты красивый стал.