Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская Страница 55

Мягкий ковёр под ногами колол босую кожу. Четыре месяца назад именно здесь мы с Марком ругались в последний раз — громко, зло, с тем особым отчаянием, которое появляется у людей, уже давно переставших слышать друг друга. Тогда я хлопнула дверью и решила, что худшее позади. Как же наивно это теперь звучало.

Два месяца. Шестьдесят дней. Порой мне казалось, что их было больше. Иногда — что всё случилось за одну ночь. Два месяца я была птицей в золотой, а временами и в очень холодной клетке Маттео. И самое страшное было не в решётках, не в охране, не в дверях, которые открывались только по чьей-то воле. Самое страшное заключалось в том, что в этой клетке я слишком часто чувствовала себя живой.

Я медленно подошла к зеркалу в прихожей.

Из него на меня смотрела женщина с тем же лицом, но с другими глазами. Щёки чуть впали, под скулы легла тень, кожа стала бледнее, а взгляд… в нём поселилось что-то, чего не было раньше. Не просто усталость. Не просто страх. Внутри глаз сидела тьма, которую не смыть горячим душем и не перекрыть тональным кремом.

Всего пару дней назад Маттео сам открыл дверь машины, посмотрел на меня так, будто хотел запомнить каждую черту моего лица, и тихо сказал:

«Иди, Влада. Ты свободна».

Эти слова должны были стать облегчением. Должны были обрушить на меня слёзы, дрожь, счастливое помешательство. Я должна была броситься прочь, не оглядываясь. Должна была бежать к людям, к закону, к привычному миру. Но вместо этого я сделала несколько шагов по разбитому асфальту, чувствуя, что часть меня осталась там — в его руках, в тишине его дома, в тяжёлом взгляде, который не просил и не приказывал, а просто ждал.

Телефон, который мне вернули, беспрерывно вибрировал и звенел от уведомлений, как будто мир решил навалиться на меня всем сразу. Друзья. Коллеги. Марк. Сообщения, пропущенные звонки, голосовые, короткие нервные фразы. Все они думали, что я исчезла по собственной прихоти. Что ушла в запой. Что сбежала от бывшего. Что переживаю нервный срыв. Каждый придумывал свою версию, удобную и безопасную. Никто не знал правды.

И я не была уверена, что когда-нибудь смогу её произнести вслух.

Сначала я просто сидела на кухне, глядя на экран телефона, пока свет из окна медленно менялся с холодного утреннего на бледно-серый. Потом всё-таки выбрала один номер.

— Алло, Марина? — мой голос прозвучал чужим, хриплым, будто я не разговаривала несколько недель.

Ответ пришёл почти мгновенно, слишком громкий, слишком живой.

— Влада?! Ты где была, чёрт тебя дери? Мы чуть в розыск не подали! Ты хоть понимаешь, что проект торгового центра горит?!

Я закрыла глаза и медленно выдохнула. Проект. Сроки. Плоттер. Правки. Всё это теперь казалось мелким и почти смешным, но мне нужно было за что-то ухватиться, иначе я рисковала провалиться обратно в ту бездонную тишину, в которой осталось слишком много Маттео.

— Я была… приболела, — соврала я после короткой паузы. — Сильно. Вернусь в офис сегодня.

Марина не поверила. Это было ясно по её молчанию, по тому, как она не стала сразу давить дальше. Но в её голосе прозвучало самое важное — не обида, а тревога.

— Только попробуй не прийти. Я тебя лично с дивана сдеру, — буркнула она уже мягче. — И без подробностей не отделяйся, поняла?